Показалось кладбище, и Коваль тяжело вздохнула – опять пытка, но теперь она хотя бы не одна – Егор с ней, пусть полюбуется, как замечательно жена его похоронила. Прихватив в павильончике шесть белых роз, Марина пошла по дорожке к могиле, не ответив на вопрос Малыша:
– Детка, зачем?.. – Так привыкла, с этими цветами ее всегда видел сторож, и если сейчас она появится без них, то Иваныч задумается, а оно разве надо?
Вот и знакомая черная мраморная плита с однойединственной датой… Коваль по привычке села на скамейку, положила цветы, обломав предварительно стебли, и уставилась в одну точку.
Егор, не отрываясь, смотрел на памятник, и его лицо становилось чужим, каменным. Он медленно опустился на колени перед Мариной, взял ее замерзшие уже руки в свои, прижался к ним лицом:
– Детка моя, девочка моя родная, прости… Я сволочь и скотина, я не подумал о том, как ты будешь жить с этим… прости меня, любимая моя, счастье мое…
– Егор, не надо, – безжизненным голосом ответила она.
– Мне не за что прощать тебя – ведь ты пытался решить таким образом мои проблемы…
– Маринка, я даже не подумал о том, что ты воспримешь это так близко к сердцу… прости, девочка моя…
– Малыш, ты ненормальный – ты что же, думал, что я вообще тебя не любила? Тогда зачем мы с тобой до сих пор вместе, почему я не ушла? У меня нет в жизни никого дороже тебя, я, не задумываясь, отдала бы все, включая саму себя, если бы тебе это было нужно…
Он медленно поднял глаза, словно не веря себе, дотронулся пальцами до ее щеки:
– Ты не устаешь быть такой святой, Коваль?
– Не говори этого.
– Нет, серьезно – ты всегда меня прощаешь и оправдываешь, а я не могу перешагнуть через свой гонор и амбиции…
– Просто я люблю тебя.
– А я, по-твоему, не люблю? Ведь у меня тоже больше никого и ничего нет в этой жизни – только ты. Я прошу тебя – вернись ко мне, мне невыносимо без тебя, я умираю, если тебя не вижу. Не вынуждай меня решать все силой – ведь ты помнишь, я могу это сделать.
Просто соберусь и опять тебя выкраду, – пригрозил Егор вроде в шутку, но в его голосе слышалось нечто такое, что заставляло верить в то, что именно так он и поступит.
– Это не я – это ты от меня ушел, вот ты и возвращайся. А, кроме того, я не могу жить в городе, я привыкла к отсутствию людей на двести метров вокруг, к тишине, к отсутствию смога. – Марина прижалась лицом к его руке.
