— Нет, самка, ты не понимаешь… Я — золотой. Не просто рыжий, тогда как все мое племя черное. Золотой.
— Это же, наверное, хорошо?
— Да.
Шим забегал взад-вперед по холлу, скаля зубы, что-то бормоча, фыркая и шевеля усами и ушами. Потом взлетел и начал нарезать круги, словно ополоумевший мотылек. С его крыльев сыпалась сверкающая при электрическом освещении пыльца. Она покрывала пол, мебель, оседала на стенах, придавая помещению праздничный, новогодний вид… И на меня изрядно налетело. Я сидела словно под золотистым волшебным снегопадом.
На плечах уже кучки, словно погоны, на волосах наверняка сугроб. Я чихнула, пыльца вихрем взлетела, попав мне и в рот, и в нос, и кажется, в глаза.
— А-а-пчхи. Пчхи. Ап-чхи-и, — принялась я безостановочно чихать. — Господин Шим. Апчхи. Вы не могли бы… Пчхи. Остановиться… Апчхи.
— Могу, — приземлился он передо мной и принялся нервно перебирать передними лапами, как это обычно делают коты. — Не бойся, самка. Моя пыльца волшебная. Здоровье будет хорошим. Шерсть, шкура, когти, зубы, усы.
— А зрение восстановится? У меня небольшая близорукость. Апчхи, — Тут я достала из кармана носовой платок и шумно высморкалась. Про усы решила раньше времени не паниковать. — Извините.
— И зрение. Но я передумал. Я пробуду весь оплаченный срок с Жиржей. Полечу к ней, расскажу новость о себе. Золотой крымыш я. Я — легенда.
Не обращая больше на меня внимания, рыжая мышиная тушка поднялась в воздух и полетела на второй этаж. Я проводила Шима взглядом, задумчиво осмотрела блестящий от пыльцы холл и лестницу.
— Ну, может, хоть ковер не такой потертый станет. Он же шерстяной. Глядишь, шерсть и восстановится…
Почесав свербящий нос, я еще раз оглушительно чихнула пять раз подряд. Высморкалась и понесла книгу регистрации обратно на стойку.
— И все же надо бы к двуногим. А то с этими милыми, но не поддающимися никакому разумению существами все слишком странно. Эльфу или гоблину я удивилась бы меньше, чем… жаблоиду, филиуру и крымышу.
Тут у меня что-то хрустнуло во рту.
Ругнулась, рассматривая выпавшую из зуба пломбу. Кашлянула. Выплюнула вторую… И помчалась в свои покои рассматривать свою и так отнюдь не голливудскую улыбку. Вот только этого мне и не хватало.
— Зубы здоровые будут, говорите? — вопросила я спустя минут пятнадцать.
Мое отражение скалилось идеальной белоснежной улыбкой. Да молочные зубы, когда они еще только решили обосноваться в моем рту, не были такие белыми, здоровыми и блестящими.
Все пломбы вывалились.
