Алла Дмитриевна не испугалась и не насторожилась, когда увидела на дорожке троих мужчин. Иногда приезжали гастарбайтеры, как правило, из среднеазиатских республик, спрашивали, есть ли работа. Правда, они не пересекали границу участка, сигналили у ворот. Из троих шагавших к ней мужчин только двое были неславянами, третий – типичный русак из породы скользких типов. Он швырнул окурок сигареты на клумбу, достал жвачку, развернул и положил в рот с нарочитой медлительностью.
– Ну? – Алла Дмитриевна поднялась и раздраженно уставилась на визитеров, сразу дав понять, что их манеры не приветствуются и здесь умеют говорить на понятном им языке, без любезностей.
– Выселяйтесь, гражданочка! – Скользкий тип жевал резинку с мерзким чмоканьем. – Дом и участок принадлежат новым хозяевам, – он кивнул в сторону азиатов.
– Бред! – сказала Алла Дмитриевна.
– Все по закону. По гуманным российским законам. – Он выдул из жвачки пузырь и схлопнул его.
Риелтор, покупавшая для них дачу, была надежной и проверенной, из тех, кому можно отдать собственную печень на хранение.
Правда, она говорила, что в документах на собственность черт ногу сломит, дом переходил от одних владельцев к другим много раз. И все-таки дала добро на покупку. Ошиблась? Со всеми бывает. За свою ошибку риелтор у этих захватчиков печень вырвет и безо всякого хранения в помойку выбросит. Она дорожит репутацией. Не потому, что клиенты богатые, а просто дорожит честью, которую смолоду надо хранить.
Алла Дмитриевна задумалась, прокручивая в уме варианты.
Скользкий тип расценил ее молчание как первый признак покорности.
– Еще кто в доме есть? – спросил он.
«Боится, что здесь есть мужики, – поняла Алла Дмитриевна. – Тогда он вел бы себя по-другому. Она тоже вела бы себя по-другому, не будь тут внука».
– Мотик, дяди сейчас уедут, – погладила она по голове внука, подбежавшего к ней, почувствовавшего неладное. – Они не хотят, чтобы за плохое поведение их очень и очень серьезно, – подчеркнула голосом, – наказали."
"Алла Дмитриевна не блефовала и не боялась.
Блефовать она не умела, и свое отбоялась в девяностые. Можно подвергнуться нападению собак и на всю жизнь бояться их укусов. А можно залечить раны и сказать себе: «Ни одна сука больше меня не тронет. Я научусь их отгонять». Алла Дмитриевна была из тех, кто умел противостоять дикой наглой силе. Она не прощала обид и, что еще важнее, всегда помнила добро.
Скользкий тип выплюнул жвачку, превратив ее в комочек вроде вишневой косточки, послал со слюной далеко.
