Но превращать их в животных, заставлять для потехи с кобелями спариваться? ЭТО есть другая нравственность? И все литературно-кинематографические сопли: он, сволочь и душегуб, трогательно маму любит или детишек своих, или парализованную сестру. Чему вы восхищаетесь? Биологической норме? Зверь тоже предков и потомков чует и не тронет без крайней нужды. Последнее – принципиально. Я однажды наблюдал, как блатные «прописывали» новичка. Обкуренные и пьяные до состояния нелюдей, они потребовали, чтобы мальчишка зарезал свою бабушку.
Весело, правда? Она же его воспитала.
– Вам досталось от уголовников? – сочувственно спросила Дуня.
– Что? – переспросил Виктор Сергеевич. – Нет, – он рассмеялся и помотал головой. – Вы меня неправильно поняли. Ничего личного. Я физически-то на работе окреп, драться умел, в школе боксом и самбо занимался. Сумел себя поставить и с помощью кулаков, и выражений типа «я за справедливость, я чтоб по-честному». С рядовыми уголовниками разобраться было просто, с паханами сложнее.
– Тот самый один процент?
– Да.
Умные душегубы. Умные без оговорок, а душегубы не потому, что направо и налево ножами чикают, а потому, что губят души глупых пацанов.
– Которые в других условиях стали бы почти честными тружениками, приворовывающими по мелочи?
– Не исключено. Наследственным воровским кланам постоянно нужна новая кровь. Гоните корзины, я отдохнул. Вы совсем не узнаете местности?
– Совершенно. Точно выйдем к Уралу.
– И отлично. У меня в Алапаевске замечательный друг.
– Заодно в Екатеринбург наведаемся, подложим бомбу под Ельцин-центр.
Виктор Сергеевич остановился, поставил корзины на землю, протянул ей руку, с недоуменным восхищением пожал:
– Наш человек!
Так папа говорил: «Был бы террористом, подложил бы бомбу под Ельцин-центр». Дуню не интересовали новая и новейшая истории. Ельцин, Брежнев, Сталин и Ленин были для нее плакатными фигурами из недавнего или давнего прошлого. Она виртуально жила в русском Средневековье, и была одной из немногих, кто помнил запутанную генеалогию русских князей, историю их кровавой любви-ненависти.
– Я читала Варлама Шаламова «“Сучья” война» – сказала Дуня. – Ваши рассуждения очень близки.
Виктор Сергеевич, наклонившийся за корзинами, выпрямился и снова протянул ей руку:
– Уважаю! Эту вещь я бы обязал к прочтению всякому юноше, вступающему в жизнь.
– И после просмотра фильма о романтике разбойничьей жизни?"
"– Перед просмотром, для критичности восприятия. Что мы все обо мне да обо мне.
