В шутку прикидывались: мамы их за едой отправили, а плохие вокзальные хулиганы все отобрали. Сердобольные жители Подмосковья, ездившие в столицу за продуктами, их одаривали кто куском колбасы, кто сыра, кто банкой консервов или пакетом с гречкой. В милицию попали по глупости. Стояли на платформе и ржали, запихивая «милостыню» по карманам. Подошел милиционер и замел их в отделение. Родители вызволили, отец Ангела накостылял им по дороге домой. Причем досталось всем, включая Харю. В милиции «вещественные доказательства» забрали, но в школу сообщили.
На педсовет их вызвали неожиданно, сразу после уроков, подготовиться, выработать общую стратегию, не успели. Поэтому каждый гнул свое. Ангел говорил, что они просто шутили и так получилось. Галя заверял, что собирались все отнести инвалиду войны, над которыми шефствовали еще будучи тимуровцами пять лет назад. Харя держался вызывающе-недоуменно: на Руси к христорадничающим нищим всегда относились благосклонно. Потом они, конечно, покаялись и обещали, что больше не будут.
И никакого их участия: ни в форме подстрекания, ни в виде советов и рекомендаций – не было, когда пацаны из 7 «А» на привокзальной площади просили копеечку, изображая сбежавших из детдома сироток, которые едут к родным мамам. «Сироток» доставили в отделение через десять минут от начала выступления.
К окончанию школы затейничество Хари, Ангела и Гали утихло. Они вырастили достойную смену, и надо было готовиться к поступлению в вузы, альтернативой которым только армия.
Ангел был не прочь надеть армейские сапоги или флотские ботинки, но ему снова напомнили про дебила, который даже пытается не допрыгнуть до планки, а только поднимает ноги, перешагивая через лужи.
Ангел поступил в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта и окончил его не потому, что худо-бедно учился, а потому, что входил в межвузовские сборные по ручному мячу и самбо.
– У нас есть знатные комбайнеры, шахтеры и доярки, – говорил Галя.
– Ангел – знатный студент-спортсмен.
– Не завидуй, – отвечал Харя и тут же принимался мечтать. – Представляешь, приходишь ты в сессию на экзамен. Весь из себя опухший от знаний, не помнишь, что помнишь, и помнишь, что ничего не помнишь. И тут тебе, то бишь Ангелу, преподаватель: «Кто вы? А! Кирилл Сергеевич Прокопенко? Да, да, меня о вас предупреждали. Прочтите, пожалуйста, название вопроса в билете. Отлично! Вернее – удовлетворительно».
