Гостья из другого мира

Когда поздно вечером, уже после закрытия ресторана, уставшая Катя пришла домой, достав ключи от квартиры из почтового ящика, все бытовые проблемы, о которых она сообщила, были решены. Катя тогда не узнала, сам Сергей всё починил или вызывал кого, но факт был налицо.

Ещё в вазе на кухне стояли её любимые игольчатые пудровые хризантемы, а рядом с вазой в красивой прозрачной упаковке — любимое миндальное печенье… Утром на её сберкарту сосед перечислил двадцать тысяч рублей.

Перевод сопровождало смс с извинениями.

Катя ещё немного полюбовалась Романовым, сажавшим на свой Харлей, который не так давно у него появился вместо старого байка, очередного восторженного пацана. А главное она любовалась его новой манерой держаться — словно именно он, Сергей Романов — хозяин этой жизни, который уверенно стоит на ногах и не ведает никаких сомнений.

Вот и сейчас Сергей смотрел на ребятню сверху вниз с чувством лёгкого превосходства, но в то же время без высокомерия, по-доброму.

"Иногда контузия и частичная потеря памяти творят с людьми чудеса", — подумала девушка, вспомнив, что помимо изменений во внешности, за два прошедших года у Сергея появилась новая квартира и стабильная работа в охране известного бизнесмена города, — не того, у кого начинал свою карьеру охранника, а более респектабельного.

О чём это она думает?..

"Я не для себя… Вообще".

Квартира, конечно, ипотечная.

Зато какая! Серёжа продал однокомнатную квартиру, которую получил от государства как сирота, и купил с помощью ипотеки огромную квартиру-студию в новостройке в хорошем районе города. Катя с Наташей помогали ему с ремонтом и обустройством.

"Романов, ты ли это? Или в тебя вселился деловой пришелец с другой планеты?" — мысленно усмехнулась девушка.

"Совсем дурная стала!"

Вроде давно убедила себя, что Сергей так сильно изменился после аварии — видимо, что-то щёлкнуло в голове мужчины и произошла невероятная перенастройка.

И всё равно иногда сомнение закрадывалось в душу. Когда взгляд ловила пристальный и глубокий, когда руку подавал и стул подставлял, когда фразы произносил странные, ранее для него нехарактерные.

В эти мгновения так и хотелось спросить в лоб: "Серёжа, ты же Максимилиан Дарвиг?" А потом становилось смешно от собственной фантазии.