Гостья из другого мира

 — Это настоящее безобразие!

— Арчи, иди лесом! — гневно прорычал жених, не отрывая изумлённого взгляда от девушки, которая вдруг из чувства самосохранения решила ретироваться из кабинета отчима, в котором встретилась с женихом в присутствии братьев. Пока не поздно.

— Кэтрин! — процедил Макс Дарвиг, заметив её манёвр.

— Макс, я пошутила, не обижайся! — быстро проговорила девушка, отступая ещё на шаг назад. — Просто мы давно не виделись, и я… соскучилась немного.

— Кэтрин… — рыкнул Макс Дарвиг, делая движение вслед за невестой.

— Мы с Ники пошли, хорошо? Рада была тебя увидеть! — девушка помахала одной ручкой перед носом оторопевшего жениха, второй подтолкнула к выходу Ники. — Скоро увидимся! На расторжении помолвки! — Катя торопливо прикрыла дверь за собой и Ники.

— Пошутила?! — услышала она недоверчивое рычание Макса Дарвига. — Арчи, твоя сестра шутить умеет?! Я думал, она разговаривать не умеет, не то, что шутить!

Катя выразительно закатила глаза, Ники восхищенно рассматривал её.

— Молодец, что подсказал мне, как задеть этого самовлюбленного индюка, — Катя подмигнула малышу.

— Ты такая… такая… — мальчик хотел и не мог подобрать нужные слова.

— Крутая, да? — подсказала девушка. — Я знаю, — широко улыбнулась она. — Я супервумен!

— Крутая! — согласно кивнул Николас, довольно поблескивая синими глазками. — А как это «крутая»? — сразу решил уточнить он. — А супервумен?

— Супер женщина! Очень смелая! — объяснила Катя.

Маленький лорд кивнул, но с очень задумчивым видом.

— Что такое «пупер»?

«Ну и любопытный малыш!» — мысленно вздохнула Катя.

«Ты сама хотела семью и младшего брата!» — напомнил девушке внутренний голос.

«Хотела! А кто спорит?!» — охотно согласилась Катя и вспомнила, как осуществилось её заветное желание.

Катю Найденову будил детский плач.

«Андрейка, что ли? Опять пробрался к старшим? Зачем же так выть?!» — подумала она сквозь сон, хотела перевернуться на живот, накрыть голову подушкой, чтобы ещё поспать, но…

Пошевелиться девушка не смогла.

Катя с трудом разлепила веки, над головой замаячило что-то непонятное, нежно-розовое в оборках.

Она повернула голову — тяжелую и гудящую — набок и с недоумением уставилась на рыдающего рядом с ней белокурого ребёнка лет шести-восьми.