Гостья лесного князя. Падение с небес. Том 1

– Я? – он невыносимо нагло заржал, словно полжизни провел на территории конюшен, подражая скакунам, – если через два, нет! Через полчаса ты всё ещё будешь тут, то знай, просто так не уйдешь. Прикажу арестовать, на худой конец просто посажу в чулан и запру. А уж имперские дознаватели и сами определят, какую информацию ты способна рассказать о своём отце.

– Сволочь, – прошептала я, пораженная подобным заявлением.

– Нет, девочка не сволочь. А реально разумный человек. Что сделали вы со своей матерью с таким умом, как у моего брата? Внушали ему сентиментальную чушь об уважении к женщине, о любви к ней? Я не против, и даже согласен любить таких женщин, как ты, – он плотоядно посмотрел в мой вырез на груди платья, и стало не просто неприятно, а мерзко.

Сделал шаг в мою сторону, а я, сглотнув, отшатнулась назад. Дядя осклабился, обнажив ряд неровных и местами пожелтевших зубов.

Стало мерзко, противно и даже страшно, потому что за всё время спора ни один слуга не посмел выглянуть даже как бы невзначай.

Возможно, путь им преграждали люди дяди, но мне от этого не легче. Значит, вступиться за меня попросту будет некому.

Странно, раньше я считала, что у нас достаточно работает людей, оказалось, это просто прислуга.

– Полчаса на то, чтобы ты выметалась. И мои люди проводят тебя до самой комнаты, чтобы чего не украла.

– Да, а то мало ли что произойдёт. Тайники и прочее есть в каждом доме и этот не исключение, – самодовольно оперев руки в бока, он шумно присел на мягкий стул на кривых ножках и закурил сигару.

Никогда и никто в нашем доме не позволял себе подобного, и я уже хотела возмутиться, запустив в него что- нибудь не такое ценное, как родственник произнёс очередную гадость.

– Двадцать девять минут, племянница. Иначе ты сама лично узнаешь, что такое вши в городской тюрьме. А двадцать восемь минут это слишком щедро для такой бродяжки, как твоя мать и ты. И если через двадцать семь минут…

– Будь ты проклят, – прошептала я и рванула наверх, в свою личную комнату переодеваться, по пути мысленно осыпая родственника всякими ругательствами.

Мне хотелось нахамить, съязвить и тысяча неприятных слов вертелось на языке, включая не самую нормативную лексику, да только не время пока. Ненависть всегда переполняла родственников со стороны отца, да и были они вовсе не последними людьми государства, а, значит, мой вариант заранее невыигрышен.