Гостья лесного князя. Падение с небес. Том 1

На другой день Хадерсон привёл себя в порядок, надел свой синий костюм, который надо сказать очень ему шёл и с бодрым видом отправился покорять женщин и их сопровождение.

Я от нечего делать сходила на кухню, а потом решила подшить своё новое дорожное платье, что ещё сегодня утром доставили из магазина. Оно было мне несколько великовато в боках, и как я поняла, полковник очень долго описывал продавцам, какая я из себя, но главное результат – приличная одежда лежал сейчас передо мной. То платье, в котором я вышла из своего дома, немного потрепалось за время дороги, да и кусты не поспособствовали его сохранности.

Оказывается, для леди платья не столь надежны, как для простого люда. Но и, правда сказать, многие более десятка раз больше эту же одежду и не одевали, а бальные наряды вообще одноразовые. Но практичная Марфуша предложила старым нарядом не раскидываться, а постирать и поштопать. Я согласилась, а у девушки действительно золотые руки, ведь порванный подол был зашит настолько аккуратно, что мне даже пришлось присмотреться, чтобы найти её швы. А сменная одежда, это важно.

– Газеты, газеты, свежие газеты! – донёсся голос мальчишки- продавца, что целыми днями только и делал, что бегал с тряпичной сумкой, набитой своим таким своеобразным товаром. – Новости о преступнике Алексе Белтониче. Каждый предатель получает по заслугам! Газеты, газеты, свежие газеты….

– Марфа, – крикнула я, вбегая на кухню, где служанки готовили, – сходи, купи свежую газету! Почитать уж очень хочется.

Моя верная служанка тут же подорвалась и, вытерев руки о фартук, быстро шмыгнула в раскрытую дверь.

Марфуша не просто служанка, простолюдинка, а образованная для своего уровня девушка, впрочем, как почти вся наша прислуга. Расстроенная, с трясущимися руками, в которых зажала газету "Вся правда Тарсмании", она вошла белее снега и молча, протянула её мне.

Девушка поняла, что подобное не скрыть от меня.

Я слабо помню, как лицом встретилась с ворсистым ковром, который был устлан на полу, как меня поднимали, поили успокоительным отваром.

Как Марфа что-то говорила, а я отчаянно силилась её понять, хмурилась и не могла уловить сказанного.

Я очень переживала разрыв с Даниэлем, временами даже казалось, что это произошло не со мной. И всё наше знакомство, и прощальный разговор…

Папа для меня это всё, конец и утеря связей с реальностью, из которой я, кажется, снова всё-таки выпала на несколько минут, облив себя этим самым целебным отваром.