Аппий между тем пустил по городу слух, что для полного совершенствования этих табличек к ним нужно прибавить еще две, и это дало народу повод избрать децемвиров еще на один год; народ пошел на это с охотой, чтобы подольше обходиться без консулов, и не беспокоился об отсутствии трибунов, ибо, как было сказано выше, сам выступал в роли судьи. Итак, было решено переизбрать Десять мужей, и все нобили стали добиваться этого звания, в числе первых Аппий; при этом он проявил такое участие к плебеям, что стал вызывать подозрения у своих сотоварищей: «Credebant enim haud gratuitam in tanta superbia comitatem fore» [15] .
Но выступить против него в открытую они опасались и решили прибегнуть к такой уловке: хотя он был младшим из всех, ему доверили предложить народу кандидатуры будущих децемвиров, полагая, что он, как было принято у всех, не станет называть собственное имя, ибо в Риме это выглядело неслыханным позором. «Ille vero impedimentum pro occasione arripuit» [16] и назвал себя в числе первых, к изумлению и неудовольствию всех нобилей; затем он назначил девять остальных по своему усмотрению.
Этот выбор, простиравшийся еще на один год, пролил свет перед народом и знатью на допущенную ими ошибку, потому что тотчас же «Appius finem fecit ferendae alienae personae» [17] ; он проявил свою врожденную гордыню и за несколько дней укоренил подобные же нравы в своих товарищах, а для устрашения народа и Сената вместо двенадцати ликторов было собрано сто двадцать.
Несколько дней все пребывали в равном страхе; но затем децемвиры стали заигрывать с Сенатом и притеснять плебс, и если плебей, обиженный одним из членов комиссии, взывал к другому, то ему только увеличивали наказание. Тогда уже плебеи, удостоверившись в своей ошибке, от огорчения стали присматриваться к нобилям, «et inde libertatis captare auram, unde servitutem timendo, in eum statum rempublicam adduxerunt» [18] . А знати только на руку были огорчения плебеев, «ut ipsi, taedio praesentium, Consules desiderarent» [19] .
Приближались последние дни года: две таблички с законами были составлены, но не опубликованы. Это дало повод Десяти остаться в должности, они пытались удержаться у власти с помощью насилия и стали вербовать себе подручных среди знатной молодежи, которой передавали имущество осужденных ими. «Quibus donis juventus corrumpebatur, et malebat licentiam suam quam omnium libertatem» [20] .
