Государь

Сошлюсь только на рассказ Тита Ливия о том, что перед нашествием французов на Рим некий плебей Марк Цедиций сообщил Сенату, как в полночь, проходя по Новой улице, он услыхал сверхчеловеческий голос, призвавший его предупредить должностных лиц о грядущем пришествии французов. Причину таких явлений, я полагаю, должен обсуждать и разъяснять человек, знающий толк как в вещах естественных, так и в вещах сверхъестественных, чего нам не дано. Но может быть, дело в том, что поскольку воздух, как утверждают некие философы, наполнен небесными умами, которые в силу своих природных качеств предвидят будущие события, то они, относясь к людям со снисхождением, предупреждают их подобными знаками, чтобы те могли приготовиться к защите.

Как бы то ни было, все это истинная правда, и такие происшествия всегда свидетельствуют о приближении новых событий и потрясений для государства.

Глава LVII

В совокупности плебеи храбрятся, в отдельности они слабы

Когда вследствие нашествия французов Рим был разрушен, многие его жители переселились в Вейи, вопреки городским постановлениям и приказам Сената, который, чтобы покончить с этим беспорядком, в своих публичных указах призвал всех вернуться в Рим в течение определенного времени и под угрозой известного наказания.

Те, кого касались эти приказы, сначала высмеивали их, но потом, когда пришло время выполнять, все подчинились. Ливий говорит по этому поводу следующее: «Ex ferocibus universis singuli metu suo obedientes fuere» [28] . И поистине, нигде так хорошо не видна природа поведения толпы, как в этом тексте. Ведь люди толпы храбры в речах, осуждающих решения их государя, но перед лицом предстоящего наказания они не доверяют друг другу и спешат подчиниться."

"Можно быть уверенным, что на одобрительные или неодобрительные разговоры в народе можно не обращать большого внимания, когда у тебя есть силы поддержать его в случае благосклонности и защититься от него при неблагосклонности; здесь не идет речь о том народном недовольстве, которое вызвано утратой свободы или государя, пользовавшегося любовью и еще здравствующего, потому что такое недовольство чрезвычайно опасно и, чтобы сдержать его, требуются огромные средства; но в других случаях нерасположение народа не страшно, если его некому возглавить.