Причем в ходе битвы случились два невиданных дотоле происшествия, примеры подражания которым трудно сыскать: для придания солдатам стойкости, боевого духа и укрепления дисциплины один из консулов покончил с собой, а второй пожертвовал своим сыном. Сходство обоих войск, о котором говорит Тит Ливий, состояло в том, что они долгое время воевали вместе и поэтому пользовались одним и тем же языком, оружием и внутренним устройством; они придерживались одинаковых боевых порядков, а наименования частей войска и их начальников были теми же самыми.
Следовательно, при равной силе и доблести лишь какой-то необыкновенный поворот событий мог поддержать и укрепить стойкий боевой дух в одних солдатах по сравнению с другими, а в этой стойкости, как уже говорилось, заключен залог победы, ибо пока она живет в сердцах бойцов, войска не показывают спину. И вот, чтобы придать римлянам больше стойкости, чем латинам, то ли жребий, то ли добродетель консулов распорядились так, что Торкват убил собственного сына, а Деций себя самого.
Демонстрируя названное равенство сил, Тит Ливий обозревает все боевые порядки римского войска в обычное время и в сражении. Поскольку он все подробно объясняет, я не стану на этом останавливаться, а рассмотрю только самые примечательные особенности римского войска, пренебрежение которыми со стороны всех военачальников нашего времени привело к великому расстройству как в содержании армии, так и в сражениях.
Итак, судя по словам Ливия, римское войско делилось на три главные части, которые на тосканском диалекте мы можем назвать тремя шеренгами; в первую из них входили гастаты, во вторую – принципы, а в третью – триарии; каждый отряд дополнялся конницей. Готовясь к битве, впереди ставили гастатов; во втором ряду, сразу же за их спинами, располагались принципы; в третьем, по той же линии, становились триарии. Конников всех этих отрядов размещали справа и слева каждой из шеренг.
Благодаря своему виду и расположению эти конные части получили название alae [41] , ибо они выглядели как крылья войскового стана. Первая шеренга гастатов, находившаяся впереди, была плотной настолько, чтобы выдержать натиск врага и отразить его. За ними находились принципы, которые должны были не принимать первый удар, а помогать первой шеренге, если бы она оказалась расстроенной или смятой.
