Если бы из этих трех намерений испанцам удалось выполнить только два, а именно последние, а на долю народа осталась бы одно, то есть сохранение его власти, в этом уже заключались немалая честь и немалое удовлетворение, потому что, продлевая свое существование, народ не должен был заботиться об остальном, и не следовало ставить все на карту, даже если надо было испытывать милость судьбы ради гораздо более крупного и почти верного успеха; благоразумные люди никогда не идут на такой риск без крайней необходимости.
Когда Ганнибал после 16 лет славных битв покинул Италию, призванный карфагенянами для спасения родины, он узнал о поражениях Гасдрубала и Сифакса, о потере Нумидийского царства и о том, что единственную надежду Карфагена, запертого в своих четырех стенах, составляют он сам и его войско. Понимая, что это последняя ставка его отечества, Ганнибал не захотел рисковать ею, пока не были испытаны все прочие средства, и не счел постыдным просить мира, полагая, что выход для его страны заключается именно в этом, а не в войне.
Но так как в мире ему было отказано, он не преминул дать бой, хотя и без надежды на выигрыш, ибо в этом случае оставалась возможность победить или, погибнув, покрыть себя славой. И если Ганнибал, который был столь доблестным вождем и располагал всем своим войском, прежде чем дать сражение, попытался заключить мир, видя, что на карту поставлена свобода отчизны, то как же следует поступать людям, не обладающим его доблестью и опытом? Но одно из людских заблуждений состоит в неумении полагать предел своим несбыточным мечтаниям, основываясь на которых и не соизмеряя своих сил, они погибают.
Глава XXVIII
Сколь опасно для республики или государя оставлять безнаказанными обиды, нанесенные обществу или частному лицу
К каким действиям побуждает людей негодование, легко видеть на примере, случившемся с римлянами, когда они отправили послами к французам, пришедшим с войной в Тоскану, и в частности в Кьюзи, трех Фабиев.
Жители Кьюзи обратились за помощью к римлянам, и те снарядили послов, чтобы они от имени римского народа потребовали у французов прекратить войну с тосканцами. Прибыв на место, посланцы Рима застали французов и тосканцев сражающимися, и так как они были людьми дела, а не слов, римляне заняли места в первых рядах своих союзников, и увидевшие их французы все свое негодование против тосканцев обратили на римлян.
