В таких коварных ночных похождениях никому так не везло, как Арату Сикионскому, который был в них столь же силен, сколь слаб и труслив в честном бою при свете дня. Это следует отнести за счет неких внутренних его способностей и вовсе не делать вывод, что тайным козням более способствует удача. Многие пытаются их строить, но редко кто прибегает к ним на деле, и уж совсем немногим сопутствует успех."
"Если города сдаются сами по себе, они это делают по доброй воле или по принуждению. В первом случае к этому их подталкивает внешняя необходимость, заставляющая прибегнуть к твоему покровительству, как было при обращении Капуи к Риму, или желание воспользоваться плодами хорошего управления, по примеру тех, кто уже препоручил себя заботам данного государя, как поступили жители Родоса, Массилии и других городов, присягнувшие римскому народу.
Что касается насильственной сдачи, то она бывает вызвана длительной осадой или непрестанным беспокойством, наносимым набегами, разорением владений и другими неприятностями, желая избежать которых город капитулирует.
Из всех названных способов римляне как никто другой пользовались последним и на протяжении 450 лет изматывали своих соседей постоянными походами и сражениями, так что благодаря заключенным с ними соглашениям упрочили свой нерушимый авторитет, как мы уже говорили раньше. Этот образ действия был у римлян основным, хотя они не чурались других; однако другие способы оказывались бесполезными или опасными.
Осады бывают слишком длительными и дорогостоящими, штурм рискован и имеет сомнительный исход, заговоры ненадежны. Римляне убедились, что, разгромив неприятельское войско в одном сражении, за один день они решали судьбу всего царства, а чтобы принудить к сдаче непокорный город, приходилось осаждать его долгие годы.
Глава XXXIII
О том, что римляне предоставляли своим полководцам свободу действий
Я полагаю, что при желании извлечь пользу из чтения Ливиевой «Истории» необходимо рассматривать всякий образ действий, взятый в обыкновение Сенатом и римским народом.
При этом наряду с прочим следует выяснить, какой властью наделяли они своих консулов, диктаторов и других военачальников, ведь полномочия последних были чрезвычайно велики, а за Сенатом оставалось только объявление новых войн и заключение мира; все остальное сенаторы оставляли на усмотрение консула.
