В тот год, когда римский народ учредил должность трибунов с консульской властью и на нее были избраны, за исключением одного, только плебеи, случились мор и голод, и нобили, ссылаясь на некоторые знамения, воспользовались этой возможностью при переизбрании трибунов; они стали говорить, что боги разгневались на римлян за оскорбление величия власти и что успокоить их можно было, только восстановив прежний обычай избрания трибунов; и плебс, по своей набожности устрашась, выбрал трибунами одних нобилей.
Достойно внимания и то, как при осаде города вейентов полководцы воспользовались благочестием для поддержания бодрости духа в войске.
Римские солдаты устали от долгого сидения в лагере и хотели вернуться домой, а в этот год необыкновенно разлились воды озера Альбано, и вот римляне обнаружили, что Аполлон и некоторые другие оракулы предсказали, будто город вейентов будет взят, когда отклонятся воды Альбано; после этого солдаты, в надежде на скорое падение города, примирились с лишениями и согласились дожидаться конца похода, так что после десяти лет осады Камилл, назначенный диктатором, взял город.
Таким образом, умело употребленная религия помогла и этому предприятию, и возврату трибунских должностей знати, в противном случае добиться того и другого было бы трудно."
"Не премину привести здесь и другой пример. Трибун Терентилл задумал внести новый закон, о чем будет рассказано в своем месте ниже, и это вызвало в Риме многочисленные волнения; чтобы совладать с ними, знать воспользовалась набожностью народа, причем сделала это двояким образом.
Во-первых, нобили потребовали вопросить Сивиллины книги и устроили так, что там был найден ответ о грозящих в этом году гражданских неурядицах, чреватых утратой свободы; и хотя трибуны разоблачили их козни, речи вождей уже не пробуждали в сердцах плебеев прежнего пыла. Во-вторых, когда некий Аппий Эрдоний, собрав множество рабов и ссыльных, числом 4000 человек, ночью захватил Капитолий, так что если бы эквы и вольски, вечные враги римлян, явились туда, они легко захватили бы город, а трибуны не желали принимать такую опасность всерьез, настаивая на принятии закона Терентилла, – к народу обратился один из сенаторов, некто Публий Руберий, гражданин влиятельный и с положением, и своими речами, то успокаивающими, то угрожающими, ссылаясь на опасное положение города, убедил плебеев в неумеренности их требований и заставил поклясться, что они станут подчиняться консулу; и тогда Капитолий был освобожден.
