Государь (СИ)

[5] Воины на службе у русских аристократов — боевые холопы, помещики, дети боярские и дворяне.

[6]Титул второго по значимости после хана лица в иерархии Крымского ханства. Поскольку должность калги занимали только княжичи из ханского рода Гераев, именовавшиеся в Крыму султанами, по отношению к калгам часто использовалось название «калга-султан».

Отъезд Великого князя мало сказался на жизни стольного города Литвы: виленцы не чувствовали себя брошеными, ведь в Большом дворце осталась хозяйничать царевна Евдокия Иоанновна.

У просителей по-прежнему принимались челобитные и доносы, бдительно следила за порядком стража, ни одна лавка, харчевня или постоялый двор не закрыли своих дверей перед прибывающими в Вильно шляхтичами и прочими гостями столицы… Вернее теми гостями, кто был в состоянии платить немаленькие цены за постой и столичную жизнь: что касается остальных, то их разноцветные шатры и палатки временных пристанищ понемногу заполняли все подходящие для этого пустыри за пределами городских посадов.

Не изменилась и повседневная жизнь великокняжеского дворца: разве что подскарбий Волович на время отсутствия повелителя свалил бремя регулярных докладов на одного из своих наиболее смышленых и доверенных помощников. Вот только на исходе третьей недели пан Остафий узнал, что сильно переоценил преданность этого скарбника — или наоборот, не разглядел в нем определенных амбиций, ибо царевна быстро прибрала к своим нежным ручкам толкового шляхтича-счетовода.

Пока казначей думал, как ему на это реагировать (и стоит ли вообще это делать?), прибежала счастливая дочка с вестью о том, что царевна пригласила ее на празднование своих шестнадцатых именин в Москве. Для Софьи это означало массу новых впечатлений и весьма вероятное знакомство с младшими царевичами, а вот родитель сразу же задумался о достойных женихах из московской знати. Опять же и племянника, которого он пристроил в свиту государя, требовалось оженить с максимальной выгодой для всего рода Воловичей?.. Помимо казначея, среди литовской магнатерии были и иные желающие породниться с кем-нибудь из старших чинов московской Боярской Думы — вот только далеко не все из ясновельможных панов имели свободный доступ в Большой дворец.