Использовалась при травле и охоте на крупного зверя, отличались полным бесстрашием и тем, что вдвоем-втроем уверенно «добывали» медведя.
[4] Становой кафтан — то есть сшитый по фигуре, «по стану», споясом-перехватом на талии. Имел короткие, до локтя рукава.
Укрытый бархатистым покрывалом ночи, под присмотром полноликой красавицы-луны — мирно дремал и видел яркие сны славный город Вильно. И делал бы это и дальше, ведь до утра еще было несколько часов, и можно было бы досмотреть предутренние, самые сладкие и интересные сны… Да вот только в Большом дворце Великих князей Литовских, Русских и Жамойтских, что возвышался над спящим городом, вдруг началась непонятная суета.
Зачин ей положила пятерка русских дворян, возглавляемая ретивым гонцом-сеунчем в алой шапке: разбрызгивая шипастыми подковами жеребцов рыхловатый снег, всадники уверенно пролетели по тихим улицам стольного града, оставляя за собой многоголосый лай цепных кобелей. Только-только собаки успокоились и вслед за ними перестали перекрикиваться люди-сторожа, как в сонный город пожаловала ертаульная сотня Черной тысячи — слыша которую, псы вновь начали шуметь, тревожа и будя поневоле просыпающихся тут и там хозяев.
Ну а когда по улицам потекла река линейных сотен дворцовой стражи, тут уж переполох пошел по всему городу — включая и Большой дворец Великих князей Литовских. Нет, понятно, что дворня в нем сильно загодя готовилась к возвращению хозяина, старательно намывая и натирая воском полы, выбивая-выхлопывая пыль из ковров и гобеленов, жарко протапливая жилые покои, натирая развешенное по стенам оружие и щиты… Такое усердие бы было достаточным, если бы не знание того, что с повелителем прибудет и его сестра: и если царевна Евдокия была хотя бы вполовину придирчива как покойная королева Бона Ягеллон… Самые пожилые из прислужников, прекрасно помнящие жестокий нрав вздорной итальянки, в открытую шептали молитвы, чтобы Бог охранил и уберег их от этакой напасти! После чего с удвоенной силой гоняли молодых служителей, и чем ближе был миг появления господ, тем больше обнаруживалось всяких недоделок и неустроенностей — отчего великокняжеская резиденция все больше напоминала этакий курятник во время пожара, в который вдобавок еще и лиса забралась.
К тому же, характерный шум и огни со стороны Большого дворца отозвался своеобразным эхом в городских усадьбах знатнейших и именитейших мужей Литвы, уже истомившихся в ожидании возвращения Великого князя.
