Государь (СИ)

Еще больше испортило настроение совладельца-акционера английской Компании появление большой компании испанцев. Одного из них Мэррик сразу узнал, ибо не раз видел его рожу во время своего двухнедельного карантина в порту: еще у шести на поясах висели шпаги, да и сами они повадками и видом напоминали опытных наемников-головорезов. Последний же из них вдруг ехидно заулыбался, парой слов обратив внимание соотечественников на недовольно скривившегося агента Дженкинсона — чей несчастный вид почему-то очень рассмешил проклятых католиков.

— Вы с ними знакомы?

— К несчастью… Четверка с левого края — всего лишь простые офицеры-наставники царских мушкетеров. Рядом с ними гауптман немецких ландскнехтов и два капитана испанских наемников. Вон тот гнусно ухмыляющийся носатый ублюдок в шляпе с ало-синим пером — испанский негоциант Рамон Карвахаль. Ранней весной он привел в Нарву четыре корабля со свинцом, отличным хересом и специями: ходят упорные слухи, что к середине лета он ждет еще семь каракк с оливковым маслом и шерстью мериносов[7].

— Сразу семь?!? Он так богат?

— Сам нет, но Карвахаль представляет при русском дворе интересы испанской Ме́сты[8] — в которую, как вы несомненно знаете, входят не только почти все знатные гранды, но даже и некоторые кардиналы.

Со времен блистательных завоеваний Кортеса и Писарро в Новом Свете, испанская знать постепенно привыкла жить в роскоши — и отвыкла в чем-либо себе отказывать ради оной.

Представив те потоки золота и серебра, что ежегодно наполняют царскую казну благодаря одним лишь только мадридским грандам (за которыми наверняка тянулись и обычные состоятельные идальго), достопочтенный сэр болезненно поморщился и отвернулся от Восточного торгового двора, разом потеряв к нему интерес.

— Я увидел достаточно. Возвращаемся!

— Как скажете, сэр Уильям.

Меж тем испанцы явно вознамерились приблизиться ради пары-другой оскорбительных насмешек — однако резко передумали, когда вдали появилась пятерка городской стражи в приметных красных кафтанах.

Навстречу им с другой стороны площади неторопливо вышагивали еще пять городовых стрельцов, и католики демонстративно потеряли интерес к возможному развлечению — сильно обрадовав этим охранников консула, напряженно тискавших рукояти своих коротких кинжалов.