Грабители

К ее удивлению, из него пахло парфюмерией.

На несколько мгновений мысли Салли умчались куда-то далеко, к вечерним улицам, красивым платьям и дорогим ресторанам. Промелькнула предательская мысль, что всего этого ей больше никогда не увидеть.

Ушел Грэй, ушла Фэйт Линсдоттер. Исчез в неизвестности Жак Монро — яркая искра последних дней. Что ж, наверное, пришла пора и ей посчитаться за число прошлых удач и везений.

Саломея засунула за пояс нож, застегнула на куртке молнию и, передернув затвор СВУРа, толкнула свободную дверь, которая теперь располагалась наверху.

Неожиданное появление человека привело пехотинцев, охранявших робота, в замешательство. Их раскрытые рты с оскаленными клыками вызвали у Салли приступ брезгливости, и она без колебаний нажала на курок.

СВУР действовал страшно и потому надежно. Его пули изобрел маньяк — это было ясно сразу, стоило только посмотреть на обезображенные тела пехотинцев. Их было всего пятеро, но им на подмогу прямо со склона бежало еще несколько. Они стреляли на ходу, и их тяжелые пули прошивали воздушное пространство, издавая ни с чем не сравнимый звук рвущейся материи.

В какие-то моменты Салли казалось, что уже следующая пуля будет ее, но даже об этом она думала как о постороннем факте, имеющем свое место в строгой иерархии природного порядка.

Эмоции оставили Хафин, и она, неуязвимая, стояла в полный рост и, словно в тире, опрокидывала на сыпучий склон одного противника за другим. Они катились, увлекая камни и вздымая пыль, а Саломея все стреляла и стреляла с видом человека, не знающего границ жизни и смерти.

Когда последняя горячая гильза ударилась в отражатель, Саломея опустила оружие и замерла, пораженная абсолютной тишиной. Затем она судорожно вздохнула и очнулась.

Солнце светило все так же ярко, где-то на вершине промелькнуло несколько уцелевших врагов. Теперь они не казались страшными — они убегали.

На дороге послышался грохот, и из-за поворота показался «скаут» Бонн.

Следом за ним выполз танк.

Кроме уцелевших солдат, на броне лежало несколько тел — как и все предыдущие, этот бой требовал своих жертв.

Подъехав в поваленному «скауту», солдаты спешились. Полковник Вильямс подошел к Саломее. Увидев усеянный трупами склон, он был настолько поражен, что не мог вымолвить ни слова. Солдаты, тоже позабыв про еще не остывшие тела своих товарищей, смотрели на поле личной битвы Саломеи Хафин.

— Вот ведь гадость какая, — сказал наконец полковник и взял из ее руки опустевший СВУР.