Грабители

— Ты думаешь, что я призрак? — спросил Василий с улыбкой.

— А что мне остается?

— Ну, если хочешь, я буду выглядеть так… или так.

Одновременно с этими словами Василий превратился сначала в сгорбленного старца в сером рубище до пят, а потом в хорошо одетого пожилого джентльмена с тонкой шеей, торчащей из белого воротничка.

Затем Василий снова принял первоначальный вид:

— Ну что тебе больше по вкусу?

— Лучше вот так, — признался Монро.

— Но вы живой или нет? — Жак задал вопрос, который не давал ему покоя.

— О, это сложный вопрос. — Василий отошел к столам с аппаратурой и опустился на вращающееся кресло. — Садись и ты, Жак, отдохни. Разговаривать сидя удобнее.

Монро потряс головой, стараясь держаться за единственно понятную ему реальность. Он не помнил, чтобы здесь стояли кресла.

— Не напрягайся, Жак. Не старайся, лучше выбери себе задачу по силам.

Монро кивнул и, подойдя к креслу, потрогал его рукой. И только потом осторожно в него опустился.

— Вот видишь, ты не упал на пол… — Василий улыбнулся и продолжил прерванную тему: — Ты спросил, жив ли я.

Я тебе отвечу так: это вопрос философии. Это вопрос личного мировоззрения каждого человека. Если мы будем углубляться в эти сложнейшие категории, то запутаемся вконец. Ты — потому что, извини, слабоват для этого, я — оттого, что устану подбирать понятные для тебе слова и сравнения. Лучше начнем с главного. Ты стремился сюда. Зачем?

— Прочитав ваши записи, я понял, что здесь, на этом острове, есть какая-то загадка, разгадав которую, я смогу вернуться домой…

— Хорошо, будем считать, что ты ее разгадал.

Теперь ты сможешь вернуться.

— Но как?! — Жак даже подскочил со своего места.

— Очень просто. Нужно идти по той же дороге, по которой вы пришли, и вскоре вы окажетесь среди пирамид Конфина.

— Все, — Василий пожал плечами, как будто сообщил какой-то пустяк.

— Значит, мы могли еще раньше повернуть назад и не было бы этих смертей, напрасных жертв? Правильно?

— Нет, неправильно.

Без этих смертей и жертв не было бы дороги назад. Это иена возвращения.

— Цена за свободу… — тихо добавил Жак.

— Опять неправильно, — отрицательно покачал головой Василий. — Все твои мучения, Жак, это цена, которую ты платишь за свою несвободу. И во власти этой несвободы ты находишься повсюду. Здесь, на Ловусе, или там — на Конфине… Однако мы опять путаемся. — Василий вздохнул. — Давай прощаться, Жак.