Грабители

Теперь уже ничего не нужно говорить…

За его спиной прогремел залп уцелевших «лосфиргов».

Шапиро, Лутц и полковник Вильямс уже были вместе и что-то сосредоточенно обсуждали, махая руками в сторону укрывшихся в лесу отрядов.

Заполыхали деревья, столбы взрытой земли взлетели к небу, однако часть фехтовальных машин и соединений пехоты все же пошла в атаку. Они стремительно надвигались на израненную колонну, но продержались только до третьего залпа, когда огненный смерч поглотил их целиком.

Через минуту ветер развеял клочья перегоревшего дыма, и на почерневшей земле не оказалось никого.

Саломея очнулась, когда поредевшая колонна была уже на марше.

Она открыла глаза и увидела только полумрак, прорезаемый струйками света, проникавшими сквозь смотровые щели.

Салли поняла, что она внутри бронемашины, возможно той, на которой ее подвозил капитан Ольсен. Стоило ей пошевелиться, как она ощутила на теле тугие повязки.

«Ну да, я же ранена», — Салли вспомнила, что было перед таранным ударом.

За секунду до столкновения с потоком дольтшпиров она успела поднять манипуляторы, и основной удар пришелся на механизмы пушек.

Затем падение и темнота. Она потеряла сознание. А потом… Потом был капитан Ольсен. Он помог ей выбраться из кабины и понес ее на руках.

Саломея помнила, что позже она начала бредить.

Она видела Луща и Шапиро, солдат, которые ушли вместе с Жаком Монро. А еще она видела Торрика, который странно двоился у нее в глазах.

«Ужас», — подумала Саломея и, нащупав рукой стальную скобу, попыталась подняться.

«А что же с Бонн? — вспомнила она. В те последние секунды перед тараном она уже не видела, что происходило с ее напарницей. — Надеюсь, она тоже отделалась царапинами». Однако тут же Саломея подумала, что, если бы Бонн ранили, она лежала бы вместе с ней. Места в бронемашине было достаточно.

Правда, Бонн могла отделаться еще легче, ведь для нее это было в порядке вещей. Должно быть, она ехала на броне танка и смеялась, позволяя солдатам лапать себя. Эта разбойница уже признавалась Саломее, что хотела бы оценить «корнуэльских мужиков». При этом она смеялась так заразительно, что Саломея не могла на нее сердиться.

Ухватившись за скобу покрепче, Хафин подтащила себя ближе к горловине люка и, собравшись с силами, толкнула его крышку.