Грабители

Глядя на стекавшие по упругому телу капли, Билл невольно поднялся, а Ханна посмотрела на Харченко с высоты своего роста и, шагнув навстречу, легонько толкнула его в грудь.

Билл шлепнулся обратно на пляжный стул, а белая кобылица уселась верхом на его колени.

Харченко едва не задохнулся от волнения. От Ханны пахло водорослями и тиной, как будто она была еще и русалкой. Ее неподвижные глаза смотрели в упор, а мокрые трусики образовывали на белых брюках Харченко влажное пятно.

— Й-а-а… — проблеял Билл, не особенно понимая, что с ним происходит.

А Билл сидел в мокрых штанах и безмолвствовал.

Он испытал нечто вроде потрясения, поскольку Ханна была именно той девушкой, о которой он мечтал, когда ему было семнадцать лет. Тогда Билл Харченко еще не был таким толстым, невысокий рост заставлял его грезить о длинноногих блондинках с золотистыми глазами.

Тем временем вялые алкоголики кое-как выбирались из воды и отправлялись в холл, где их ждал привезенный из ресторана завтрак.

А на лужайку вышли семь уборщиц. Они начали работу в шесть утра и только сейчас справились с образовавшейся помойкой.

Настоящие асы своего дела, женщины были в зеленоватых непромокаемых плащах и охотничьих бахилах. В руках, словно штурмовые винтовки, они держали аэрозольные щетки с пневмотурбинами.

— Пора делать расчет, — басом произнесла их бригадир, Инесса. — Проверять будете?

Харченко отрицательно покачал головой. Он уже знал, что группа Инессы работает качественно.

Бил достал книжку и выписал семь чеков. Затем передал их женщинам.

Уборщицы сняли защитные рукавицы и с достоинством сенаторов приняли плату. Затем, не стесняясь Билла, задрали свои кофты и спрятали чеки подальше в нижнее белье.

Харченко невольно сравнил их белые животы с загорелыми телами приходящих проституток.

— Завтра в то же время? — спросила Инесса.

— Да, — коротко ответил Билл. Когда женщины ушли, переваливаясь по лужайке, словно утки, Харченко вскочил со стула, отшвырнул в сторону шляпу и с громким криком бросился в бассейн прямо в одежде.

— Эй, Билл! Иди завтракать! — прокричал кто-то с балкона.

— Иду-у! — протяжно ответил Харченко и погреб к берегу.

На третий день сборов журналистских авторитетов прибыл полковник Барнаби.