Закусив хрустящим груздем и, опрокинув другую чарку, Лагун, наконец, произнес:
— Я ведь к тебе по большому делу, Анисим Васильич… Скажи мне, да только истинную правду, как твой племянник относится к моей дочери?
— К Васёнке? Да с ума по ней сходит.
— Добро… И моя дочь по Первушке сохнет. Может… может быть нашему сговору?
— Да Господи! — возликовала Пелагея. — Радость-то, какая!
— Цыть! — строго одернул жену Анисим. — Обычая не ведаешь?
Пелагея смолкла, а Лагун вновь застыл в напряженном ожидании. Теперь все зависит от слова Анисима, который, как говорят, человек основательный, вдумчивый, с кондачка решения не принимает.
— По правде сказать, — кашлянув в мосластый кулак, заговорил Анисим, — не ожидал такого предложения, Аким Поликарпыч. Не чаял, что стрелецкий голова снизойдет до мелкого торговца рыбой. Не чаял… Разумеется, племянник мой — парень не из последних, но я ему напрямик сказал: не по себе сук рубишь, ибо чин твой, Лагун, дворянскому сродни. Первушка же — мужичьего роду.
Вот и кумекаю, Аким Поликарпыч, пристало ли простолюдину Васёнку брать под венец? С неровней жить — не пришлось бы тужить. И почетно твое предложение, Аким Поликарпыч, но не по Сеньке шапка.
— Да ты что, Анисим?! — побагровел Лагун. — Ты что выкобениваешься? Выходит, отлуп мне даешь?
— Отлуп, не отлуп, но покумекать надо.
Раздраженный Аким, не ожидавший такого поворота, порывисто поднялся из-за стола, шагнул к двери и снял с колка кунью шапку. Но тут в избу вошел Первушка.
Увидел отца Васёнки и на миг оторопел.
— Здравствуй, Аким Поликарпыч.
— Здорово, — буркнул Лагун и пошел вон из избы.
— Чего это он, дядя?
— Чего?.. Сватать тебя приходил.
— Ну.
— А я толкую, не по Сеньке шапка. Неровня ты Васёнке.
— Что же ты натворил, дядя?!
Первушка, как угорелый выскочил из избы и кинулся к возку, который уже выезжал из ворот. Возница, сидевший верхом на игреневом коне, взмахнул кнутом:
— Пошла, залетная!
Но молодого, резвого коня успел остановить за узду Первушка.
— Ошалел, паря. Так и задавить недолго, — заворчал возница.
А Первушка рванул на себя дверцу возка и горячо молвил:
— Дядя мой из ума выжил. Прости его, Аким Поликарпыч. Жить не могу без Васёнки!
— Жить не можешь? — суровые глаза Акима слегка оттаяли. — А ну садись в возок.
…………………………………………………………………..
Свадьбу сыграли на широкую Масленицу. Первушка и Васёнка ошалели от счастья. Аким Поликарпыч смотрел на оженков, вздыхал: «Осиротеет дом.
