— Тьфу! — сплюнул Анисим.
В Таможенную избу ему тащиться не хотелось: хорошо ведал он про «таможенные весы». Такую «тютельку» покажут, что волосы дыбом. Хмуро молвил:
— Бог тебе судья, Ерофей Данилыч. Забирай пошлину.
Целовальник выудил две рыбины, сунул их в седельную суму, залез на лошадь и погрозил увесистым кулаком.
— Ты у меня, Анисим, давно на примете. Чересчур ершист. Гляди у меня!
Рыбных дел целовальник последовал дальше, Анисим же забористо произнес:
— Мздоимец! Почитай, пять фунтов выгреб.
Глава 5
ДЕЛА РЫБАЦКИЕ
Почитай, год миновал, как Первушка появился в Коровниках.
Схлынуло лихо голодное, и народ стал оживать, возвращаться к прежнему быту.
Первушку стало не узнать. Рослый, плечистый детина с длинными сильными руками. В отца выдался: тот, когда был в самой мужской поре, с рогатиной на медведя хаживал. Сила Первушке сгодилась: рыбацкое дело требует не только уменья и сноровки, но и могутных рук. Доставалось зимой и летом. Зимой, дабы добывать красную рыбу, приходилось вырубать пешней большие проруби, где толщина льда на добрый аршин.
Семь потов сойдет! Но обо всем забываешь, когда выпадает хороший улов. Осетр, севрюга, белорыбица и стерлядь летят из сетей прямо на снег. Извиваются, трепыхаются, подпрыгивают. Но вскоре красная рыба замирала. Анисим и Первушка забрасывали ее снегом и слегка поливали водой, пока она не обмерзнет. Потом улов увозили на двор и укладывали под навесом крест-накрест, как поленья.
Не обходилось без таможенных ярыжек, которые объезжали дворы рыбаков.
Подойдет эдакий к повети, достанет из-за пазухи бараньего полушубка замусоленную книжицу и забубнит в заснеженную бороду:
— Три стерляди, четыре осетра, осемь севрюг…
От ярыжки попахивает вином, лицо краснущее, глаза плутовские.
— Дале записывать, Анисим?
— Записывай, записывай, приказный крючок.
— Здря! А ить можно и по другому поладить.
Анисим ведал, что если ярыжке поставить доброе угощение и сунуть ему крупную рыбину, которую он унесет домой, то улов в таможенной книжице будет указан гораздо меньше.
Некоторые так и делали: прямая выгода. Но Анисим терпеть не мог ярыжек и целовальников. Страсть не хотелось прогибаться перед мздоимцами!
— Пиши, Евсейка!
— И до чего ж ты вредный, Анисим. Без мошны останешься.
— Хоть мошна пуста, да душа чиста.
— Дуралей ты, Анисим. Эк нашел, чем гордиться… Когда в последний раз на улов пойдешь?
— На Василия Капельника, а там, на торги поеду.
— Ну-ну. Буду заглядывать.
