Что же тут происходит?
Не прошло и пары минут, как Анонимус снова появился на пороге столовой. В его руках был поднос, накрытый крышкой. С невозмутимым выражением лица он направился через зал к противоположному выходу.
Аверин отложил вилку.
– А ну-ка постой, Анонимус, покажи, что ты несешь.
Див остановился. Обернулся, поколебался немного, но потом с явной неохотой поднял крышку. Что же, прямые приказы он пока выполняет.
На подносе стояли тарелка с супом, еще одна с вареной картошкой и, ну естественно, блюдце с огурцами.
– Анонимус, – спокойным тоном сказал Аверин, – огурцы оставь здесь.
Но див демонстративно вернул крышку на место и отвернулся, чтобы продолжить свой путь.
– Ее сиятельство вдовствующая графиня велела их принести, – холодно пояснил он.
– А я велю тебе их оставить здесь, – не изменяя тона, ответил Аверин. – И тебе не кажется, что невежливо разговаривать, стоя спиной к собеседнику?
Вместо ответа див сделал шаг к выходу из столовой.
– Остановись, Анонимус. – Аверин постарался сказать это по-прежнему спокойно.
– Это приказ хозяина.
– Вы мне не хозяин, – не оборачиваясь, бросил див.
Не успело отзвучать последнее слово, как Аверин уже был на ногах. Он вскинул правую руку, крутанул кистью, и гибкий искрящийся язык Плети выплеснулся из его развернутой ладони. Он сжал ее, раздались гудение, легкий свист, и пиджак на спине Анонимуса с треском лопнул. Вместе с кожей. В открывшейся ране показались кровоточащие края плоти. Кто-то вскрикнул за его спиной – кто-то из женщин.
Аверин знал, что еще немного, и он рассек бы и ребра, поэтому, снизив мощь Плети, следующим ударом подсек дива под коленями и, захлестнув его щиколотки, резко дернул на себя.
Анонимус упал, потеряв равновесие, поднос со звоном выпал у него из рук, тарелки раскатились в стороны.
– Дядюшка Анонимус! – закричал Миша.
– Гера! – перекрыл его голос возмущенный вопль Василя.
Аверин убрал Плеть, молча, игнорируя крики, обошел фамильяра и остановился в полушаге от его лица. Тот стоял на четвереньках, опираясь на левую руку, – его подколенные связки еще не успели восстановиться, и по-другому в таком положении ему было не удержаться.
Див поднял голову и посмотрел Аверину прямо в глаза.
И в его взгляде не было ни вызова, ни агрессии. Только какая-то почти детская обида.
– Никогда, ты слышишь, никогда не смей так разговаривать ни с кем из членов этой семьи. Ни со мной, ни с Мишей, ни с девочками. Ясно? Иначе я лично вышвырну тебя в Пустошь.
