– Понимаете?
– Но это разве не означало бы для тебя свободу? Смерть семьи хозяев?
– А для вас смерть вашей семьи означает свободу? – довольно резко ответила она и тут же смутилась: – Простите. Просто… вот так вы, колдуны, видите нас? Мы для вас злобные животные, которые только и мечтают вырваться на свободу и жрать всех направо и налево?
Аверин вздохнул:
– Ну, если честно… так поступает большинство дивов, оказавшихся на свободе. Это инстинкт Пустоши.
– Да, инстинкты, – улыбнулась она. – И что? У животных тоже есть инстинкты, но это не мешает собакам мирно жить с кошками, а кошкам – с попугаями.
И это одна из причин, почему я организовала этот зверинец. Вы когда-нибудь слышали об академике Павлове?
– Конечно. – Аверин, кажется, начал понимать. – С ним дружил мой отец. Точнее, считал своим наставником.
– Ах да. Граф Аркадий Аверин ведь ваш отец. Тогда вы тем более должны понимать. Я изучала труды господина Павлова о высшей нервной деятельности животных, об условных и безусловных рефлексах. И наблюдала и наблюдаю до сих пор за животными и дивами низких уровней.
Вот, посмотрите, – она показала рукой на окно. – Див дружески играет со своей потенциальной добычей. Возможно ли такое в Пустоши? Нет. Я учу их контролировать свои инстинкты. Сдерживать их. Сначала на примитивном уровне, когда они запоминают, что, не убив сейчас, можно получить гораздо больше еды чуть позже. Обязательно хорошо кормлю их перед встречей с потенциальной жертвой. Тем, кто способен понимать, – объясняю. Показываю, что, действуя сообща, можно добиться большего, чем вцепляясь друг другу в горло.
Поймите, в Пустоши у нас нет выбора. А тут он есть. Нужно только показать его и научить. И я изучаю способы, как это сделать.
– Ничего себе… – изумился Аверин. – Эх, жаль, ты не была знакома с моим отцом. Из тебя бы вышел отличный помощник, не то что… – Аверин внезапно осекся. А что, собственно, он знал об Анонимусе?
– Кстати, – сменил он тему, – а сколько тебе лет?
– Вы имеете в виду, сколько я провела в вашем мире в этот раз?
– Да, именно.
Сильно сомневаюсь, что ты помнишь что-то до Пустоши.
– Нет, конечно. Я и Пустошь сейчас почти не помню. Но меня вызвали уже в человеческой форме пятьсот семьдесят лет назад.
Это значит, что она попала в Пустошь уже дивом первого класса. Обидно, что невозможно узнать, кем был и кому служил див до того, как был отослан в Пустошь. За несколько лет пребывания в ледяной пустыне память о жизни в этом мире у них почти полностью стиралась.
