Тогда он привлечет ее к себе, и они растают и сольются воедино, чтобы уже не различить, где заканчивается одно тело и начинается другое.
– Это не ваша вина, – тихо и решительно повторила Энн.
– Но ведь это мне хотел отомстить лорд Рамсгейт, – напомнил Дэниел.
– Мы не… – Энн отвела взгляд, отерев глаза тыльной стороной ладони. – Мы не несем ответственности за чьи-то действия. – Голос ее дрожал от переполнявших ее эмоций, и она не решалась поднять взгляд. – Особенно за действия безумца.
– Верно, – произнес Дэниел каким-то странным голосом, – но мы несем ответственность за тех, кто рядом с нами: Гарриет, Фрэнсис, Элизабет… Разве вы не хотите, чтобы я обеспечил им безопасность?
– Но я имела в виду вовсе не это.
Вы знаете, что…
– Я несу ответственность за каждого человека на своих землях, – жестко перебил ее граф. – И за вас тоже, пока вы живете в моем доме. И поскольку я знаю, что кто-то желает причинить мне зло, я просто обязан принять меры, чтобы не пострадали окружающие меня люди.
Энн, не мигая, смотрела на него широко распахнутыми глазами, и Дэниел задался вопросом, что она видела, кого.
Слова, срывавшиеся с его языка, звучали так непривычно. Сейчас он напоминал себе отца и деда. Так вот, значит, каково это – унаследовать титул, вместе с которым его обладателю вверялась жизнь и безоблачное существование местных жителей? Дэниел стал графом довольно рано, а через год после этого и вовсе был вынужден покинуть Англию.
Так вот что все это значило. Только теперь Дэниел это понял.
– Я не допущу, чтобы вам причинили зло, – сказал он очень тихо и сделал шаг вперед, но она неистово замотала головой и из горла ее вырвались сдавленные рыдания, от которых сердце Дэниела едва не разорвалось на части.
– Что такое? – он все-таки подошел к ней и взял за плечи, то ли чтобы поддержать, то ли в поисках опоры для себя.
И тут ему пришлось остановиться, чтобы просто не лишиться способности дышать. Желание прижать Энн к себе было непреодолимым. Заходя в ее спальню, он дал себе слово не подходить к ней близко, не прикасаться, чтобы не ощутить, как воздух скользит по ее коже, но это было совершенно невозможно.
– Нет, – взмолилась Энн, пытаясь отстраниться, но без особого желания. – Прошу вас: уходите, просто уходите.
– Не уйду до тех пор, пока вы не скажете…
– Не могу! – выкрикнула Энн, оттолкнула его руки и отступила назад, чтобы их опять разделил холодный утренний воздух. – Я не могу сказать вам то, что вы хотите услышать.
