К тому же кричать не пришлось долго: Джордж с силой ударил ее в живот, и она согнулась у стены, отчаянно пытаясь вдохнуть.
– Восемь лет я представлял себе этот момент, – произнес он леденящим кровь шепотом. – Восемь лет вспоминал тебя каждый раз, когда смотрел на свое отражение в зеркале. – Джордж почти вплотную приблизил к ее лицу свое с горевшими безумным блеском глазами. – Хорошенько посмотри на меня, Аннелиза. Мне потребовалось восемь лет, чтобы исцелиться, но посмотри! Посмотри!
Энн пыталась увернуться, но ее спина была прижата к кирпичной стене, а Джордж сжал ее подбородок так, что она вынуждена была смотреть на его изуродованную щеку.
Шрам зарубцевался лучше, чем она ожидала, и теперь был белым, а не багровым, как прежде, но все равно сморщивал кожу в одних местах и натягивал в других, отчего лицо казалось перекошенным.
– Сначала я, пожалуй, немного с тобой позабавлюсь, – захихикал он мерзко, – поскольку в тот день мне это так и не удалось. Но мне совершенно не хочется оставаться в этом грязном переулке.
Вот уж не думал, что ты можешь пасть так низко.
– Что значит «сначала»? – прошептала Энн.
И зачем она это спросила? Ведь и без того знала ответ. Знала всегда. И когда Джордж вытащил из кармана нож, оба понимали, что это значит.
Энн не кричала. И даже ни о чем не думала. Она и сама не смогла бы описать, что сделала, только уже через десять секунд Джордж лежал на булыжной мостовой, скрючившись в позе эмбриона, не в силах издать ни звука.
Энн постояла возле него еще пару мгновений, а потом пнула что есть силы в то же самое место, куда перед этим ударила коленом, и побежала…
Только на этот раз она точно знала, куда именно.
Глава 18
В десять часов вечера после еще одного дня бесплодных поисков Дэниел, еле передвигая ноги, медленно шел домой, внимательно глядя на тротуар, и считал шаги.
Он нанял частных сыщиков, прочесал улицы сам, заходил в каждое почтовое отделение, где описывал внешность Энн и называл оба ее имени.
Ему удалось найти двух человек, которые сообщили, что действительно видели подходящую под описание женщину, но, к сожалению, они не смогли сказать, куда и кому она отправляла письма. И вот, наконец, хозяин одного из почтовых отделений сказал, что знает женщину, о которой спрашивал граф, под именем Мэри Филпот. Приятная молодая леди никогда не отправляла писем, но приходила раз в неделю в одно и то же время проверить, нет ли писем на ее имя.
