Интересно, у него такие же удивительные глаза – ясные, бледного оттенка лаванды? В тусклом свете коридора разглядеть это не представлялось возможным, не говоря уж о том, что один глаз графа заплыл так, что от него осталась лишь щелочка. – Кроме леди Гонории?
– Пока нет. – Граф бросил взгляд на ту часть дома, где сейчас собрались гости, и досадливо поморщился. – Как бы ни обожал всех этих людей, заставивших себя присутствовать на концерте, я предпочел бы пока не показываться на публике. – Он опустил взгляд на свою порванную и перепачканную одежду.
– Тем более в таком виде.
– Да, конечно, – поспешно кивнула Энн. Трудно представить, какая поднялась бы суматоха, появись граф в зале в таком виде – в крови и синяках.
Предприняв попытку пошевелиться, лорд Уинстед тихо застонал, а потом пробормотал себе под нос нечто такое, что явно не предназначалось для женских ушей.
– Мне нужно идти! – выпалила Энн. – Мне ужасно жаль, и… э…
Она мысленно приказала себе сдвинуться с места.
Каждый уголок сознания взывал к ее здравому смыслу, заставляя убраться отсюда поскорее, пока в коридоре не появился кто-то из слуг или господ, но она думала лишь о том, что граф защищал сестру.
Разве могла она оставить в беде мужчину, поступившего столь благородно?
– Позвольте вам помочь, – предложила Энн вопреки здравому смыслу.
Граф слабо улыбнулся:
– Если вас не затруднит.
Энн присела на корточки, чтобы получше рассмотреть раны. Ей не раз приходилось обрабатывать порезы и царапины, но таких видеть еще не приходилось.
– Где болит? – спросила она, а потом, откашлявшись, уточнила: – Кроме очевидных ран.
– Очевидных?
– Ну… – Энн осторожно коснулась его глаза. – Вот тут синяк. И тут… – Прежде чем переместиться к плечу, выглядывавшему из-под разорванной окровавленной рубашки, указала она на левую часть подбородка. – Там тоже…
– Маркус выглядит еще хуже, – заметил лорд Уинстед.
– Да, – кивнула Энн, едва сдержав улыбку. – Вы говорили.
– Это важное уточнение.
– Криво улыбнувшись, граф тотчас же сморщился и схватился за щеку.
– Зубы? – с беспокойством спросила Энн.
– Кажется, все на месте, – пробормотал Дэниел, а потом, приоткрыв рот, словно хотел проверить целостность челюсти, вновь застонал. – Мне кажется…
– Может, кого-нибудь позвать? – спросила Энн.
Граф вскинул брови.
– Хотите, чтобы кто-то узнал, что вы оставались здесь со мной наедине?
– О! Конечно, нет. Я что-то плохо соображаю.
