– Ведь я же не сам их выплачу, верно? Это ты за меня заплатишь! Заплатишь, подвергая себя уничижениям и насмешкам, возможно немалой опасности. К тому же ты продала то, чем дорожила больше всего на свете.
Анджелина снова вздохнула. Она никогда еще не видела отца в таком гневе. Ох, совсем не этого она ожидала…
– Папа, я не так уж и дорожила своими работами. И я продала их ради тебя, чтобы ты не попал в тюрьму.
С силой сжав мешочек – так что даже костяшки пальцев побелели, – Мистер Рул пробормотал:
– Не представляю, что за безумие побудило тебя пойти на это.
А баронесса еще и помогала тебе! Я рад, что твоя мать не дожила до этого дня!
– Папа, нет! – взмолилась Анджелина; при последних словах отца в ее сердце словно нож вонзился. – Ведь я всего лишь хотела помочь…
– Помочь? Но кому? Я не нуждался ни в какой помощи, – злобно прошипел мистер Рул. – Принц согласился заплатить все мои долги, а моя дочь собиралась выйти замуж за графа!.. Который, кстати, прекрасно позаботился бы о нас обоих. О господи, что заставило тебя вообразить такое?… Почему ты решила, что я нуждаюсь в помощи? Думаю, ты сделала это ради себя и капитана, а вовсе не ради меня!
Анджелина молчала.
Неужели отец прав? Неужели она с самого начала делала это ради себя? Да, конечно, она хотела сама выбрать себе мужа. Но и отцу хотела помочь, очень хотела…
Наконец, овладев собой, она спокойно проговорила:
– Папа, я действительно хотела выйти замуж по своей воле, не по воле принца. Но не это главная причина моего поступка, и ты напрасно меня упрекаешь.
Поверь, я сделала это ради тебя.
Казалось, отец хотел что-то сказать, но передумал. Взяв со столика бокал с портвейном, он осушил его одним глотком и с силой швырнул в камин. Раздался звон хрусталя, и Анджелина невольно вздрогнула. А мистер Рул молча поднялся и, сжимая в руках мешочек с деньгами, вышел из комнаты.
Второй раз за этот день Анджелине хотелось плакать.
Глава 27
И что мне достиженье принесет?Лишь пену радости, мгновенный сон.У. Шекспир. Обесчещенная ЛукрецияХаррисон наблюдал, как Анджелина танцевала с каким-то джентльменом.
Он знал, что она не любит танцевать, но сегодня с ней происходило что-то необъяснимое: лицо словно маска, а все движения как будто машинальные. Должно быть, причина – капитан Максуэлл. Но что же сказал ей офицер? Или что-то сделал?
Харрисон чувствовал: он уже близок к тому, чтобы завоевать сердце Анджелины, однако… От последнего шага ее явно удерживало чувство долга по отношению к Максуэллу.
