– Что же произошло?
– Его командир утверждает, что капитан осматривал заряженный пистолет и оружие случайно выстрелило. Пуля попала в глаз.
– Проклятие… – прошептал граф. Немного помолчав, добавил: – Но я не слышал никаких сплетен об этом. Может, он утверждает, что случилось что-то другое?
Герцог пожал плечами.
– Этого я не знаю. Он сам ничего не говорит, его знакомые тоже молчат, кроме того офицера, который решил поделиться информацией с тремя джентльменами из нашей компании.
Гнедой Харрисона принялся нервно переступать с ноги на ногу, отчего конь Брэя зафыркал. Успокоив гнедого, граф спросил:
– Почему же он не хочет, чтобы об этом узнали. Ведь такое могло случиться с каждым…
– Но не должно было случиться с офицером, – возразил Брэй. – Вот, собственно, и все… Мне просто хотелось, чтобы ты об этом знал.
– Спасибо за информацию, – кивнул Харрисон. – А я-то все гадал: как же он получил такую рану? Но это не моя тайна, и если ничего не произойдет, то я буду молчать.
– Я так и думал, – отозвался герцог. Открыв фляжку, он сделал глоток, потом спросил: – Как у тебя дела с мисс Рул? Продвигаются?
– Да, но очень медленно, – признался граф.
Он не хотел проволочек, но прекрасно знал, что это лучший подход к Анджелине. А если ее торопить, то она совершенно растеряется. И еще он знал то, чего не знала Анджелина. Ей казалось, что она влюблена в Максуэлла, но это было заблуждение.
Если бы она действительно любила капитана, то не ответила бы на его, Харрисона, поцелуи с такой страстью. Со временем она это поймет.
– Со стороны Хопскотча никакого возмущения или ворчания? – спросил Брэй.
– Нет. После разговора в «Клубе наследников» я больше его не видел, – ответил Харрисон и, подумав об Анджелине, невольно вздохнул: ему вдруг вспомнилось, как она сидела за фортепьяно.
Очевидно, почувствовав, что больше ничего из друга не вытянет, герцог спросил:
– Что, поскакали наперегонки? Помнишь, как бывало раньше? Пятнадцать фунтов на то, что я доберусь до Серпентайна быстрее, чем ты.
Харрисон взглянул на коня Брэя. Он прежде не видел этого жеребца, но знал выносливость и резвость своего гнедого.
– Тридцать – и по рукам! – ответил он с ухмылкой.
Глава 18
О, как я страдала, страданья погибавших разделяя!
В. Шекспир.
