Граф

Проводя тренировки одну за другой. Благо, что с одного корабля на другой можно было докричаться благодаря рупору.

К огромной радости графа эти корабли были галерами, а не галеонами с множеством парусов. С теми бы так просто не разобраться. А тут та же гребная лодка, только большая. И требовалось лишь приноровиться к масштабам.

Строго говоря и галеон не был непреодолимым препятствием для самостоятельного освоения. Просто потому, что парусов там было раз два и обчелся. И те же прямые паруса шли всего лишь в два яруса на коротеньких мачтах.

Да и всяких вспомогательных «тряпок» было сильно ограниченно. Из-за чего любой бриг или тем более фрегат XVIII–XIX веков выглядел по сравнению с галеоном настоящим парусником, а не этим куцым огрызком. Однако галеоны бы не позволили так быстро выйти в поход. Недели две-три или даже больше потребовалось для того, чтобы хоть как-то на нем научиться управляться и куда-то плыть. При условии, что они во время обучения не угробили бы их…

Понятное дело, что с морской навигацией были непреодолимые сложности.

И прокладывать курс по открытому морю ни Андрей, ни его люди не умели. Но ведь всегда оставалась возможность плыть по старинке, то есть, вдоль берега. Вот так и направились. Вдоль восточного берега. Не совсем рядом, но держа его в некой отдаленной видимости.

Османские знаки отличия с галер не снимали. Флаги те же. В известной степени это было подлостью. И еще со времен Столетней войны в Западной Европе за такое казнили нещадно. Но Андрей не видел иного способа пробраться в овчарню и порезвиться там…

Керченский пролив проходили тихо-тихо и ночью.

Ориентируясь на немногочисленные огни города. И рискуя то и дело налететь на мель.

Но обошлось… Снова обошлось…

Керчь в те годы была ремесленным городом. Достаточно значимым. Во всяком случае для кочевников и жителей долины Кубани. Причем стояла она без укреплений.

А кого ей боятся?

Казаки еще в свои походы на чайках ходить не стали. Да и окрестные знали на кого можно рот разевать, а кому надобно лишь улыбаться.

Тихая, спокойная идиллия. И она наблюдалась чем дальше в глубь османских земель, тем сильнее.

Великая Порта в те годы была величественной и могущественной державой. Ее земли простирались от севера Балкан до верховьев Нила на юге. От Алжира на западе до междуречья Тигра с Евфратом на востоке. И Черное море являлось для него чем-то вроде внутреннего озера. Тихого. Спокойного. В котором даже пиратов не имелось, во всяком случае в хоть сколь-нибудь значимом количестве.