Граф

А Андрей подсказал резчику, как сделать так, чтобы она не получилась очень тяжелой.

Сначала сделали заготовку с грубой обрезкой. Потом ее вдоль распилили. Выбрали максимум лишнего материала. А потом склеили обратно яичным клеем, что не боялось сие украшение влаги. Из-за чего получилась довольно большая, красивая, детальная, но легкая голова дракона.

И мало того, что вырезали, так еще и раскрасили, не жалея для того краски. Дорогой краски. Посему поделка получилась настолько эффектной, что ее пугались. Людям казалось, будто бы это голова настоящего чудовища.

Особенно с некоторого расстояния. Хотя, конечно, на привалах возле нее всегда хватало зевак. Трогать ее Андрей запретил, заявив, что испортить могут, дескать, заговоренная. Но смотреть – пожалуйста…

Что там думал теперь этот Фредерик воевода не мог даже предположить. Вон – зенки пялит, словно призрак какой увидел или восьминогую кошку. И шушукается… шушукается со своими. Иногда крестится.

Слухи о том, что Андрей был возрожденным князем Всеславом, гуляли по земле несколько лет.

И выглядели удивительно устойчивыми. Обрастая подробностями. Особенно после того, как на пиру в Туле сам Андрей рассказал много всего про Владимира Святого, какому Всеслав приходился правнуком.

Христианская легенда об этом человеке была хороша всем, кроме реалистичности. Поэтому люди воспринимали ее как некий апокриф, прославляющий и приукрашивающий реальное положение дел. Андрей же тогда рассказал им «реальную историю».

Дескать, ссора, как и всегда, произошла из-за денег.

И, узнав о том, что средний брат мертв, юный Владимир не стал ждать своей участи. Он прихватил казну Новгорода и отбыл к родичам «в свеи». Там он снарядил драккар, собрал команду головорезов, и ураганил по Балтике и Северному морю самым безобразным образом. А потом, когда вернулся, у «Вовы» была уже ТАКАЯ репутация, что с ним не захотел связываться никто. Даже княжеская дружина, позволившая решить спор между братьями через хольмган – судебный поединок, на котором Владимир своего старшего и зарубил.

Немного подкачал Полоцк. Но и там бы все сложилось, как и везде на Руси, если бы не острый язык Рагнеды[40]. На Руси в те годы у женщин прав и вольностей имелось не в пример больше, чем в XVI веке. И обычаи среди знатных женщин не сильно отличались от скандинавских, далеких от фундаментального патриархата. Так или иначе, но полоцкая княжна съязвила в ответ на предложение стать женой Владимира.