На всякий случай я проверил как легко создается и рассеивается бомба. А затем двери распахнулись, и я практически ослеп.
— Его высочество, цесаревич Александр Борисович Романов. Князь Ляпинский и Меньшиков. Граф Суворов. Барон Арылахский. С супругами! — громко объявил церемонейместер, а я не мог избавиться от слепящего видения, идущего мне на встречу. Чувство опасности взвыло, предупреждая о том, что рядом смерть, но ничего не происходило. А затем Мария потянула меня за руку вниз. Пришлось откачать энергию из глаз почти до нуля, и я наконец сумел разглядеть сидевших за столом мужчину и женщину, перед которыми все склонились.
— Сынок, поклонись. — прошептала бледная и испуганная Екатерина.
— Кажется мы не представлены, а цесаревичам не престало гнуть спину непонятно перед кем. — усмехнулся мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой, одетый в простой деловой костюм и сидящий на троне словно на нем родился. Живые зеленые глаза блестели под густыми бровями. — Здравствуй Александр. Я твой отец.
Остров над Атлантическим океаном.
В зале совещаний сидело двое. Раздраженный и нервный Третий и спокойный, чуть улыбающийся Первый. Разговор не клеился, и оба понимали почему.
— После смерти Второй мы не можем оставить её место пустым. — настаивал Третий. — Нужно выбрать кого-то из младших правящих семей, достойных возвышения…
— Нет. — спокойно ответил Первый. — Мы не обязаны поддерживать строгую численность. Будет у нас не шестерка, а пятерка — нет никакой разницы.
— Но как же голосование? — запнулся Третий.
— Я всегда тебя поддержу, но…
— Говорят, что не важно, что сказано перед «но» главное, что идет после. — усмехнулся Первый. — Если ты думаешь, что мне не известно, что Вторая была твоей протеже — то глубоко ошибаешься. Шестой решил проголосовать против тебя, а не против меня, потому что Индия вдруг вспомнила как стала английской колонией. После сокращения числа участников его голос будет значительней, и проголосует он как нужно нам.
— Он единственный у кого остался чемпион.
— напомнил Третий.
— Это не на долго. К слову, лучше бы ты занялся этим вопросом, мой дорогой союзник. — усмехнулся Первый. — А сейчас, прошу прощения, но у тебя дела.
— У меня? Ну да… конечно. — не ожидавший такого оскорбления англичанин поднялся с кресла и вышел, оставив Первого в гордом одиночестве. Правда лишь ненадолго, вскоре в дверях появился человек с удивлением осматривавший большое светлое помещение. В сопровождении многочисленной охраны.
