Графиня Чёрного замка

Это ведь её любимый праздник, в конце-концов.

— Причин больше нет, но я хочу знать, как вам это удалось, — настойчиво произнесла, требовательно сощурив глаза.

Сердце в груди заходилось радостным воплем. Впервые за эти три дня мне хотелось улыбаться так широко, чтобы треснуло лицо. Всё внутри вмиг ожило, распустившись, как бутон розы.

Даже если не понимали причин, они не смогли сделать то, что так сильно меня опечалило. Они не просто предотвратили катастрофу, они сделали огромный шаг вперед в наших отношениях. Теплое всепоглощающее доверие медленно разлилось по моему телу, наполняя его нежностью и трепетом.

Сколько бы миров не было между нами, они уважают мои чувства. Это главное.

— В самый ответственный момент ни у одного из нас не встал, ясно? Тема закрыта или у тебя есть ещё парочка неловких вопросов? — недовольно фыркнул Рагнар, пряча взгляд.

Все трое притворились, что комод у окна — ужасно занимательный предмет интерьера.

Округляя глаза, я прыснула от облегчения и накатившего веселья. Щеки мужчин едва заметно очаровательно покраснели, и я ужасно пожалела, что в Ксавии нет фотоаппарата.

Такой момент стоило запечатлеть.

Поднимаясь со стула, одним движением стянула с себя платье, сама удивляясь тому, как ловко и умело это сделала. Послышался треск, но меня, честно говоря, его целостность сейчас ни капли не волновала.

День Единения, да? Вот и объединимся. Теперь есть только мы, и никто этого не отнимет. Наша ночь, наша семья и наша жизнь.

Сощурив глаза, пнула Рагнара назад. Не ожидая такого поворота, мужчина едва не повалил остальных мужей позади себя, от чего всё трое сделали несколько шагов назад и плюхнулись на кровать.

По мере приближения моего обнаженного тела, их глаза пылали всё ярче и жаднее. Рубашки исчезли с мужских тел ещё быстрее, чем моё платье.

В этот раз торопиться мне не хотелось. Слишком сильный чувственный момент. Слишком значимый.

Замирая в двух шагах от мужей, плавно качнула бедрами из стороны в сторону, и скользнула руками по телу. Ладони соблазнительно огладили голую кожу, очерчивая ключицы, округлости груди, впадинку пупка, исчезли меж бедрами.

Одну руку оставила внизу, а второй медленно поползла обратно и обхватила напряженный сосок. Тело вспыхнуло так, как никогда в жизни. В этот раз меня слишком сильно распирали эмоции. Мне казалось, я могу кончить от одной лишь мысли, что они мои.

Одновременно щипая встопорщенную горошину и проникая пальцем меж стремительно влажнеющих складочек, прикрыла глаза и тихо простонала.