– Я имею в виду в Нордвиг вы приехали одна или с мужем?
– Я не замужем, милорд.
– Зовите меня Андрэ, пожалуйста.
– Андрэ… – я перекатила во рту его имя, привыкая. Красиво звучит. – Так вот, приняв дела в графстве я осознала, что получила в наследство целую кучу долгов, а расплатиться с ними, увы, нечем. Моя бабушка не оставила мне денег. Поэтому я решила кое-что продать… Хавьер, покажи пожалуйста портрет.
Дворецкий шагнул к столу, но был остановлен вскинутой рукой графа. Андрэ скользил взглядом по моему лицу и явно не интересовался картинами.
– Покупаю все, что вы привезли. Хавьер, положи все на софу.
Дворецкий на миг оторопел, но потом быстро выполнил просьбу и… вышел из кабинета. Я же не поняла своих чувств, рада ли тому, что мы остались с графом наедине или наоборот, хочется прибить Хавьера?
Глава 7
– Взглянете на портрет? – спросила я, поднимаясь. Граф молчал вот уже несколько минут и сверлил меня взглядом, и мне было неловко.
– Я уверен, он прекрасен. Как и вы.
Щеки запылали. Мне было лестно слышать комплименты от такого мужчины. Сколько ему лет, сорок? Сорок пять? Выглядит он шикарно.
– Тогда может… оформим сделку?"
"– Разумеется.
Андрэ наконец оторвался от разглядывания меня и обогнув стол выдвинул ящик. Достал лист бумаги, карандаш, и мельком взглянув на то, что лежало на диване, принялся что-то писать.
– Какова стоимость всего этого? – мужчина указал карандашом в сторону дивана.
– Эм… – сейчас моя совесть боролась с жадностью.
Мне просто не хватало духу солгать! Создатель, наделил же меня праведностью! Но потом я вспомнила о том, что ближайшие двести лет могу провести в тюрьме и зажмурившись, скороговоркой проговорила: – Вино сто пятого года розлива стоит тридцать тысяч золотых, вторая бутылка… – тут я забыла год урожая и розлива, и просто назвала цену. – Десять тысяч. Портрет Ее высочества Ларины – десять тысяч, и картина о которой говорят, ходило много слухов – пять тысяч.
Я замерла, испуганно глядя на графа.
Ну давай, скажи что я обнаглела и выставь вон…
– Пятьдесят пять тысяч золотых за редкие коллекционные предметы, а у Марья Закамской только такие и были. я уверен, не так уж и много. – Андрэ записал что-то еще на листке и передал его мне вместе с карандашом. – Поставьте вашу подпись внизу справа.
Я машинально вписала свою фамилию и карандаш выпал из дрожащей руки.
– Вы уверены, что все это вам нужно? – я начинала оправдывать свою наглость.
