Особой надежды на хорошую выручку у меня не было, потому что вообще не верила, что кто-то придет, учитывая что через два дня бал в королевском дворце. Вот еще момент – до Его величества донесется слух, что кто-то устраивает прием прямо перед королевским балом, а это, насколько я знаю, неприемлемо. Впрочем, я ведь не день в день это делаю!
Рассылкой приглашений занялся сам Хавьер, чтобы не тратить деньги на посыльного. Мы долго думали кого приглашать, в итоге набралось тридцать семей.
Это были и графья, и лорды, и виконты, и бароны. Как сказал Хавьер – баронессы, за счет того что у их мужей слишком маленький титул, стремятся показать несуществующее богатство на людях, и есть вероятность что именно они будут основными покупателями.
А еще я не знала, звать ли на прием графа Де Вирго и герцога Энвера. Если позову, будет не очень комфортно лично мне, а если не позову – они узнают и могут обидеться. В общем, долго размышляя на эту тему я скрепя сердце подписала приглашения для них, а так же для графского сына Лонда, и в каждом указала, что гости могут взять с собой спутников или спутниц.
Почему-то я была уверена, что герцог Энвер приедет один, но если нет…
А об этом я думать не желала, дурацкое чувство ревности душило меня.
Глава 16
Хавьер сказал, что ответов на приглашения не будет, так как они разосланы всего за несколько дней до приема, а значит готовить закуски нужно на все тридцать семей.
Почти все приглашенные супружеские пары с детьми, итого пятьдесят взрослых, десять еще молоденьких, но уже совершеннолетних девушек и юношей, и пятнадцать совсем маленьких детей. Детское меню с поварами обговорили отдельно, остальное же я попросила приготовить на свое усмотрение. За продуктами по списку поехал дворецкий, а я осталась в замке, прихорашиваться.
Прием уже сегодня вечером и с самого утра я без остановки пила ромашковый чай, чтобы хоть немного успокоиться.
Чай не помогал, я посматривала в сторону погреба, но тут же мысленно била себя по рукам.
После обеда мной наконец было выбрано платье – пышное, из алого шелка, с россыпью сверкающих стеклянных камешков по лифу. Туфельки в цвет, а в прическу из локонов воткнула гребень с белыми цветками.
Я любовалась собой в зеркале долгое время, в конце концов стала видеть в отражении не красивую девушку, а разодетую выскочку.
