Сама мать-графиня в кругу таких же матрон и вдов, слабо обмахиваясь веером, усталым голосом жаловалась на тяжёлую долю матери, выдающей замуж сразу двоих дочерей. Вот так, ни много ни мало! Ах, Слава Богу, Лидия ещё мала и говорить тут особо не о чем. Но сколько хлопот, кто бы знал, сколько хлопот!
- Как двоих? - ахали светские кумушки, переглядываясь друг с дружкой и делая абсолютно потрясённые лица в довесок к глазам шокированного суслика.
На что графиня со скрытым торжеством в голосе сообщала, что через неделю Гертруда выходит замуж за их дальнего родственника, весьма очаровательного и полного всяческих достоинств, самого графа Штольке-Гембах, а Лионелла - сами видите.
.. тоже партия недурна, ох, как недурна. И, дамы, Нелли со своим избранником так любят друг друга. Поистине, это было бы настоящим кощунством, если бы сама она, графиня-мать, отказала в союзе этих сердец. А баронство… что баронство? Одно другому, как вы понимаете, не мешает. При этом нежные чувства Гертруды к своему избраннику деликатно замалчивались, хотя о них в виду общего шока никто и не вспомнил, на самом деле.
Девушки принимали поздравления и вполне искренние, и до крайности завистливые, купаясь во всеобщем внимании. Одним словом, все прошло хорошо.
А утром к ним прискакал Арнольд с трагическим известием, что его батюшка час назад скончался. Теперь он барон Дитце и просит помощи графини в организации похорон уже по-свойски, по-родственному, так сказать. Разумеется, госпожа графиня, от души поохав и немного порыдав для порядка, согласилась.
Не только Труди будет с титулом графини, но и Лионелла будущая баронесса. Приятно, чёрт побери!
Глава 3"
"Помолвка Лионеллы и Арнольда прошла, как и предполагалось, в будний день, через пару дней после похорон старого барона. Теперь она не была тайной, просто очень скромной, со стороны Нелл были мать и сестры, со стороны Арнольда - его старая нянька и управляющий. Другой родни поблизости у него не было. Нелл в лимонно-жёлтом платье, соответствующем случаю, с прической, украшенной цветком апельсинового дерева (явно оный был позаимствован в оранжерее магистратуры, впрочем, это было совершенно не важно), со скромно склоненной головкой, румяными щёчками, была чудо как хороша.
Даже пастор, вначале неодобрительно глядя на эту красоту, позже смягчился и сказал, что разрешил эту помолвку в дни траура, так как понимает Арнольда - такую красавицу лучше иметь в качестве своей невесты.
