Сначала разогнала тяжелые тучи и позволила багровому солнцу пообещать ветреный день знающим людям, потом добавила фиолетовых чернил в ту краску, которой сумерки превращают обычный мир в зыбкую сказку, а там уж настала пора зажигать звезды и подгонять толстушку луну, которая нехотя вышла на небосклон. Осталось только напомнить ночным цветам, что пора просыпаться, и можно со спокойной душой слушать соловьев, поджидая подружку Дрему.
* * *Иришка допела колыбельную, поглядела на спящую некромашку.
— Завтра на речку пойдем? — спросила шепотом, чтобы понять спит рыжая егоза или только дурачится.
Детка молчала, чему-то улыбаясь во сне. — Спокойной ночи, девочка любимая! — поцеловала и отошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу.
Весь вечер она, не позволяя себе думать о Касе, играла в куклы, рассказывала сказки, ухаживала за Грегори во время ужина, потому что боялась расплакаться, а сейчас слезы покатились по лицу. «Вот чего ты разрыдалась, дура? Можно подумать тебя первую муж бросил, тем более, что еще один имеется.
Этот не бросит, самом крайнем случае выгонит!» — тут же стало совестно перед Грегом, который все время глаз с нее не сводил. Аола даже обернулась, чтобы убедиться, что в комнате кроме нее и Миранды никого нет. «И вообще хватит уже рыдать, с самого начала было понятно, что Кастерс козел! Так что вытри сопли, собери попу в горсть и улыбайся». Приоткрыв створку выскользнула на балкон. Там на столике некромашка оставила зеленую расписанную анютиными глазками леечку, чтобы поливать махровые настурции, растущие в каменных вазонах.
Быстро умылась и уже собралась идти назад, как услышала свое имя.
— Аола, птичка моя! — в тихом бархатном голосе мужа было столько нежности. — Я знаю, что ты меня слышишь, — она заулыбалась, враз выбросив мысли о рыжем из головы. — Выходи, красавица, я жду!
Не переставая улыбаться, послушно выглянула с балкона, перегнувшись через балюстраду. На черном зеркале воды в небольшой лодке, стоял Грег. Сейчас он нисколько не походил на знатного вельможу.
Перед ней был искатель приключений, пират, один из тех, книгами о которых Иришка зачитывалась в детстве. Белая рубаха, распахнутая на груди, облегала широкие плечи. Алый кушак перетягивал тонкую талию. Длинные ноги, обутые в высокие ботфорты, широко расставлены. В свете фонаря, стоявшего на корме он казался просто ожившей девичьей грезой.
— А что ты здесь делаешь?
— Жду свою ненаглядную, — он был серьезен, только глаза выдавали веселье, протянул руки. — Иди ко мне.
