У меня это пока не очень получается, но Кас… — она замолчала, подыскивая нужные слова. — Я очень люблю вас обоих и тебя, и Грегори… Вы такие разные, но так нужны мне оба.
— Он работает старшим секретарем посла Дагании. Я говорю о твоем брате, сладкая. Ему двадцать пять…
— Кас, да плевать на него! Ну не хочешь, не рассказывай ничего. Я тебе в любви объясняюсь не потому что мне приспичило услышать про нового родственничка. Просто заруби на своем аристократически безупречном носу, что ты мне дорог, просто жизненно неоходим!
— Я понял, сладкая, — мурлыкнул рыжий.
— Давай я тогда расскажу, почему так хотел увидеть тебя стоящей на коленях.
Иришка задумчиво потерлась носом о мужнину спину. Приходилось признать, что Кас сумел повернуть разговор таким образом, что отказать сейчас не представлялось возможным. А потому, улыбнувшись, она прикрыла глаза и шепнула.
— Очень интересно, милый.
— Тебе коротко или с подробностями, сладкая?
— Хотелось бы услышать развернутый ответ и получить подробные инструкции, — красавица требовала конкретики.
— Мне нравится твой ответственный подход к этому вопросу, — Кастерс с предвкушающей улыбкой повернулся к жене. — Ты ведь так и ни разу не надевала тот золотистый жемчуг…
— О нет! — маркиза закатила глаза.
— О да! — озабоченный негодник схватил в охапку Аолу и закружил. — Ты же не откажешь своему несчастному обездоленному супругу, сладкая?
— Что я еще, по-твоему должна, надеть? — сдалась Иришка.
— Ничего! — на всякий случай не выпуская жену из рук, Кас отправился в спальню.
Застав в комнате Грегори, который читал какой-то трактат, развалясь в супружеской постели, рыжий фыркнул, быстро сунул футляр с драгоценностями в карман и повернулся к выходу.
— Куда это вы?
— У нас должен состояться один неотложный разговор, не мешай, — буркнул ри Кавиньи.
Иришка же только молча развела руками, глядя на понятливо ухмыльнувшегося Грега.
Между тем Кастерс уже быстро шел по коридору, пинком ноги открывая то одну, то другую дверь.
Наконец, одна из гостевых спален удовлетворила требованиям разгоряченного маркиза, и он шагнул внутрь.
— Сойдет, — постановил Кас, выпуская из рук смеющуюся Иришку.
Не желая тратить времени на разговоры, развернул ее спиной к себе и принялся ослаблять шнуровку на платье, оголяя мраморные плечи любимой. Он торопливо раздевал Аолу, чувствуя себя так, словно разворачивает самый долгожданный подарок. Действительность сузилась до границ этой комнаты, этой женщины.
