Мари считала, и Аоле ничего не оставалось, как только согласиться с ней, что больше всего художнику удались роза, парусник и атласные лазурные бантики на кобальтовых, затканных золотом туфельках Кастерса.
— Картина написана восемнадцать лет назад? — подружка внимательно смотрела на портрет Кастерса Наф Нафа.
— Ну да… Этот поросеночек рос, рос… Рос, рос… и выросло…
— Что выросло? — поинтересовалась, ничего не знающая об оперетте «Принцесса цирка» Мари.
— Да уж что выросло, то выросло, того уж не вернешь, — смех вышел слегка нервным.
— Скоро увидим.
— Одевайся быстрее, на завтрак опоздаем.
— Уже, — Аола доплела косу и оправила кружевной воротничок на синем форменном платье. — Идем.
Мари звонко цокала каблучками, пересказывая все самые последние новости и не нуждалась в собеседнике. Она успела рассказать о чудесных беленьких щеночках, совсем недавно открывших глазки, о страстном романе старшей прачки и конюха, о ссоре Карлы и Марианны, которые подрались, как простые кухонные девки, о приезде управляющего поместьями ри Кавиньи…
— Подожди.
Кто приехал?
— Господин ди Мартен, он..
— Я знаю кто он, — вышло излишне резко. — Извини, милая, но зачем…
— Аола ри Моро, вас ждет у себя Светлейшая Иллиад, — вмешалась в беседу, словно соткавшаяся из теней, сестра Марфа. — Поторопитесь, позавтракаете позже. — высокая, тощая, всегда одетая в черное злющая наставница среди любящих воспитанниц имела прозвище Карга.
Даже не думая спорить, девушка, кивнув в знак согласия, направилась к кабинету директрисы пансиона, гадая про себя чем грозит ей приезд шевалье ди Мартена.
Глава четвертая, в которой героиня готовится к свадьбе
Поднявшись по крутой лестнице, Иришка очутилась в галерее Основательниц. Портреты директрис, освещенные солнечным светом, проникающим сквозь стрельчатые окна, сурово смотрели со стен, словно зная тайну пришедшей. Каждый раз, бывая здесь, она чувствовала себя ужасно неуютно. Постаравшись поскорее скрыться от укоряющих взоров, девушка постучала по ближайшей двери и, дождавшись разрешения шагнула в кабинет.
В просторной очень скромно обставленной комнате Светлейшая была не одна. Навстречу Ире поднялся мужчина лет сорока пяти. Небольшого роста, ярко рыжий, очень подвижный он был похож на этакий румяный пончик, круглый и сдобный. Однако цепкий взгляд неожиданно молодых карих глаз навевал мысли о том, что их хозяин очень непрост.
