Мать Грегори, возвышенная аристократка, для чьего развлечения было возведено это строение, чем-то напоминающее античные театры, пошиты сотни костюмов, один из которых изумрудным атласом прильнул сегодня к телу пришедшей из-за грани самозванки, великолепные декорации, в изготовлении которых принимали участие редкостного таланта мастера… И она… Такая простая, экономная, скучная, неромантичная… Даже развлечения у нее крестьянские… За ягодами графа повела. И интересы плебейские, вместо того, чтобы кружить головы немного поотставшим мужчинам, она прикидывает как бы половчее похозяйничать на кухне.
Хотелось приготовить чего-нибудь этакого. Душа просила.
Вспоминая прочитанные о попаданках книги, Иришка удивлялась про себя. Почему все они всегда варили борщ и пекли пампушки? Лично ей давно и сильно хотелось кислых щей с уткой или на самый крайний случай рассольника с грудинкой. И никаких пампушек! В Кастерс-холле она даже солила огурцы и квасила капусту. И если бы не распоряжение мужа об отъеде, уже отвела бы душу, налопавшись наваристых щец.
Девушка сорвала полу распущенный бутон плетистой розы и, с удовольствием вдохнув нежный аромат, воткнула цветок в волосы. «Интересно, а варенье из розовых лепестков здесь варят? Наверное нет, а впрочем какая разница?» — алые губы страдальчески скривились. Графиня липовая! Наверное она со своим земляничным вареньем кажется окружающим просто нелепой. И смешной. Нелепой и смешной!
«Нужно успокоиться, и взять себя в руки! Нет решительно никаких причин для истерики», — девушка постаралась прислушаться к доводам рассудка.
«Уймись, дорогая! Ты чего? Откуда вообще такие мысли?» — Иришка приостановилась и с силой потерла занывшие вдруг виски. Затылок наливался неприятной тяжестью, в глазах мелькали похожие на сложенные гармошкой полоски разноцветной бумаги сполохи. Воздух, напоенный ароматами лета, показался липким и тяжелым. Каждый вдох давался с заметным усилием. Звуки, усиленные стократно, больно ударили по барабанным перепонкам. Подаренный Светлейшей поясок раскаленной змеей сдавил талию.
Она обернулась, заслышав дружный мужской смех, который был для нее сейчас подобен раскатам грома, растерянно улыбнулась в ответ, махнула рукой и начала падать, теряя сознание. И уже не видела как кинулись к ней смазанными тенями взволнованные маги, не осознавала, что стонет на руках испуганного мужа, не слышала, как ругается, открывая точечный портал Грег, не чувствовала прикосновений диагностической магии. Зато она видела сон.
