Графиня замка Ривердон

Было бы на что. Я сильно сомневалась, что в таком случае найду деньги на выплаты прислуге в замке. Но Джона мои пораженческие мысли не волновали. Ему надо было побыстрей задобрить духов железа. И я ответила:

— До ярмарки дотерпит? Если да, там и поищем специалистов.

Джон снова поклонился.

Мы обговорили еще несколько вопросов. И Джон ушел.

Я же поднялась со своего места, подошла к окну. Там ярко светило не по-летнему жаркое солнце. Оно палило, выжигая все вокруг. Джон уверял, что продлится такая погода недолго, и выжечь урожай не успеет.

Но я уже не знала, кому и чему верить.

В подобную погоду нечего было и думать о том, чтобы высунуть нос за дверь. Тот же Джон будет пережидать зной среди слуг, на кухне, там и пообедает, прежде чем ехать обратно, в ближайшую деревню, где он и жил.

Все, что мне оставалось, — это подняться в прохладное книгохранилище и засесть за книги.

Как казали бы умники с Земли, в книгохранилище поддерживался особый температурный режим. И обеспечивали его сразу несколько магических амулетов, развешанных по помещению.

У богатых аристократов подобных амулетов в домах было множество. У меня же они имелись лишь в книгохранилище. Потому-то я и сидела здесь в самую жару.

Я зашла в просторный светлый зал, уселась за столик у окна, взяла в руки оставшуюся с прошлого раза книгу. «Сельское хозяйство Партарской империи», — сообщало название.

«На многочисленных полях Партарской империи возделывают разнообразные культуры, включая злаки, такие как ячмень, просо, лойта и гортик, а также различные бобовые и овощи.

Урожай снимают обычно два раза в год. В местах, где частая засуха, — один раз. Но при этом владельцы таких земель стараются заниматься частым поливом, чтобы иметь, как и остальные, по два урожая», — читала я.

Империя, в которую я попала, считалась богатой и была лакомым куском для соседей. Но сильная армия и большое количество боевых магов помогали властям удерживать неизменными границы государства."

"Нравы здесь были патриархальные, со всеми отсюда вытекающими привычками.

Прямо как на Земле, в Российской империи или в Западной Европе, веке в семнадцатом-восемнадцатом. Девушек сватали в шестнадцать, в восемнадцать выдавали замуж. В девятнадцать они обычно рожали первенца. Я в свои тридцать четыре года считалась тут глубокой старой девой. Не скажу, чтобы меня это сильно огорчало. Я искренне надеялась, что меня никто не будет доставать со свадьбой, детками и прочими прелестями жизни. И я стану вести образ жизни одинокой помещицы.