Графиня замка Ривердон

Ну а потом начнется приручение строптивой! Возможны и свидания, и подарки, и… Да что угодно! В отличие от меня, найр мэр не собирался идти против воли предсказательниц!"

"И плевать всем вокруг было на меня, мои желания, мысли и чувства!

Сволочи! Все сволочи!

Начавшаяся за окном очередная осенняя гроза отлично демонстрировала всем вокруг мое настроение. Ливень частыми каплями стекал по стеклам, и я почувствовала, как меня охватывает желание выть, как ветер, рыдать, как дождь, и просто психовать, как… Впрочем, какая разница⁈ Просто психовать! Моё внутреннее состояние отражалось в зловещих облаках, которые, казалось, собирались для одного единственного дела — выплеснуть все свои эмоции на этот мир.

Успокоилась я только ближе к вечеру. Я решила, что в одиночестве, в глубине своих мыслей, все же смогу пережить этот непростой день. Спать легла в боевом настроении, как будто готовилась к сражению, и, конечно же, всю ночь мне снились кошмары. Я с кем-то сражалась, кого-то убивала, от кого-то спасалась, постоянно ощущая стресс и борьбу.

В общем, земные боевики отдыхали, а я была звездой своего собственного фильма ужасов без сценария.

Утром я проснулась, чувствуя себя не выспавшейся и раздраженной, словно уставшая от долгого и бесполезного боя. Серые тучи за окном, обложные и угрюмые, не предвещали солнца, что вовсе не помогало улучшить мое настроение. Небо, как и я, казалось недовольным всем, что с ним происходит.

Я вызвала служанку, привела себя в порядок, переоделась в темно-синее домашнее платье, теплое и полностью закрытое, и спустилась в обеденный зал — завтракать.

Можно было поесть и в своей спальне. Но мне банально хотелось отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с мэром. Как его звали, я благополучно забыла, хоть он и представлялся. И надо было бы спросить, да как-ото стыдно. А то получилось бы что-то вроде этого: «Найр жених, а найр жених, а звать-то вас как? Или вы сами приходите?»

Сидя за большим столом, накрытым белоснежной скатертью, я с мрачным видом поела.

Пышный омлет, приготовленный с заботой, таял во рту, но даже такая кулинарная прелесть не могла изменить моё настроение. Сладкую кашу оживлял легкий аромат корицы, а гренки были поджарены до золотистой корочки, но я просто механически пережевывала пищу, погруженная в свои тревоги. Все это запивала крепким черным чаем, который должен был придавать мне бодрость, но и он не мог стать лекарством от набирающего силу внутреннего беспокойства.