– В начале весны снимем урожай.
Ну хоть так. Значит, задача минимум – дожить до начала весны, до таяния снегов.
– Я прочитала в книге, что у нас водится разное зверье, – произнесла я неспешно. – В том числе одики и лакры, которых другие аристократы в пищу практически не употребляют. Если до морозов крестьяне набьют и их, я выкуплю свою часть.
– Я прослежу, ваша светлость, – согласился Алек. – Дрова и валежник уже не набрать. Из леса вывезли все, что только можно. А вот зверье еще побить можно. – Помолчал несколько секунд, помялся, словно бы не решаясь о чем-то рассказать, но потом все же добавил.
– Спрашивали о вас по деревням, ваша светлость. Кто такая, откуда появились, как с крестьянами обращаетесь, есть ли недовольные.
А вот тут я напряглась. Кто и для чего мог обо мне расспрашивать? Поверенный? Вряд ли. Ему незачем. Он принес завещание. Его дело сделано. Враги/соперники? А они у меня есть? О возможных женихах я совсем не думала. Их у меня было меньше, чем врагов. А значит, расспрашивать обо мне было некому.
– Кто это был? – спросила я, изо всех сил стараясь казаться спокойной.
– Так если б знать, ваша светлость. Крестьяне говорят, детины какие-то, то ли солдаты, то ли наемники. На лошадях разъезжали, отлавливали мужиков посмекалистей, допытывались у них, что и как. Крестьяне ничего дурного о вас не рассказывали. Те вроде и не особо довольны были. Зимой обычно все здесь тихо – по снегу не навоюешься. А вот весной можно ждать нападения, если это и правда наемники были.
Отлично. Мало мне необходимости весной жениха искать.
Теперь еще и о возможной войнушке думать надо.
Глава 12
Я понятия не имела, насколько хорошо укреплены мои земли. То, что у меня нет в распоряжении натренированных и умелых солдат, было ясно с первого взгляда. Ни гарнизона, ни охраны, ни зала для тренировок, ни оружейной – ничего. Поместье, судя по его внешнему виду, в осаде не продержится и пяти минут – дверь сметут, проходы наводнят солдатами, прислугу и меня скрутят довольно оперативно. Деревни, думаю, тоже.
Вряд ли крестьяне могут держать в руках что-то тяжелее топора или вил. А самое главное – я не думаю, что мои люди умеют владеть оружием. Их никто не обучал. Они все прикреплены к сохе и плугу с рождения, как сказали бы на Земле, пороху не нюхали. А значит, и войну я проиграю. В течение первого же часа после начала вторжения проиграю. Какова там была участь женщин, сдававшихся на милость победителю? Правильно, совершенно незавидная. Хорошо, если их замуж брали.
