Его шепот коснулся ее уха.
— Разница в том, что мне не нужен электрошокер.
Он повернулся, его губы были так близко к ее губам, что расстояние между ними наполнилось жаром. Он смотрел на нее, впитывая в себя, скользя взглядом по ее глазам, щекам, губам…
Она почувствовала его дыхание на своих губах, первое легкое, дразнящее прикосновение его губ к своим, затем более сильное, настойчивое давление его рта и, наконец, горячее прикосновение его языка. Она приоткрыла губы, и он скользнул языком ей в рот. Они встретились, и его вкус омыл ее — он пах зубной пастой, абрикосом и какими-то безумными специями, и он был восхитителен.
Он исследовал ее, дразня, соблазняя, а она делала вид, что ей это не нравится, а потом дразнила его снова и снова, соблазняя, обещая то, чего не собиралась делать.
Они медленно разошлись. Все ее тело было напряжено, как натянутая до предела струна, и как раз перед тем, как она сделала шаг назад, одно из тех отличий, о которых он упоминал ранее, сильно вдавило ей в живот.
Одри посмотрела прямо в его самодовольные глаза и дала ему пощечину.
Это была хорошая пощечина, громкая и быстрая. Ее ладонь обожгло.
Кальдар отпустил ее и потер лицо.
— Да ладно?
— Я сказала тебе «нет», и ты все равно это сделал. — И это было восхитительно. Когда она состарится и поседеет, то будет вспоминать этот поцелуй.
Кальдар посмотрел на нее удивленно и немного хищно. Весь его лоск исчез, и та часть, которая осталась, была опасной, безрассудной и очень нехорошей. Одри слышала о Трясине. Это было дикое место, а Кальдар вырос там, что делало его одновременно диким и сумасшедшим.
Теперь все его изящные манеры исчезли, и появился настоящий мужчина. И он был горяч.
Должно быть, в восемнадцать лет он был ходячим, диким ужасом, особенно с таким лицом. Теперь он стал старше и мудрее, и он лучше скрывал свое безумие, но оно все еще было там, глубоко внутри, и он выпустил его для нее. Ну, разве она не была привилегированной?
Кальдар подмигнул ей.
— Тебе понравилось. Это заставило тебя почувствовать себя живой, а то ты была какой-то зеленой.
Ах, ты ублюдок.
— О, так это был спасительный поцелуй.
— Ну, если ты хочешь, чтобы он так выглядел…"
"Высокомерный осел.
— Сделай мне одолжение: в следующий раз, когда ты решишь, что моя жизнь нуждается в спасении, просто дай мне умереть. Я действительно предпочла бы это.
Он рассмеялся.
Она покачала головой.
— Я иду с ребятами вперед. Не ходи за мной. Тебе и твоим фельдшерским поцелуям нужно время, чтобы остыть.
