Любой голубокровный с приличной вспышкой спокойно отразит пули и превратит войско в суши. Но барону-разбойнику нужны были ружья, и Калеб должен был их доставить и все стерпеть. Он принял три «Экседрина» и четыре «Адвила», но мигрень не проходила, поэтому он удалился в свой личный кабинет и сказал секретарше, чтобы его не беспокоили.
Снова зазвонил интерком. Какое-то мгновение он раздумывал, не швырнуть ли его в стену. Но потом любопытство победило. Возможно, на другой линии ждала сделка века. Калеб протянул руку и нажал кнопку.
Раздался голос Тамики:
— Мистер Грин?
Калеб сел. Секретарша работала у него шесть лет. Они называли друг друга по имени. «Грин» означало клиента или неприятности. Учитывая, что сейчас они находились в эджеровской части здания, последнее было более вероятно.
— Да?
Голос Тамики слегка дрогнул.
— У вас гости.
Он вытащил из ящика стола «Кольт» 45-го калибра и позволил своей магии окутать себя бледно-зеленым сиянием. Его вспышка была не самой сильной, но она защитит его от града пуль.
— Они могут подождать?
— Нет, сэр. Они хотели бы видеть вас немедленно.
Она не использовала кодовое слово, иначе он уже ушел бы через черный ход.
— Очень хорошо. Я встречусь с ними.
Дверь распахнулась, и вошла женщина голубых кровей, ее плащ развевался позади нее. Высокая, величественная, гибкая как кошка, с волосами цвета золотистого шелка и сияющими глазами такого чистого насыщенного зеленого оттенка, что он забыл, как дышать. Слева от нее двигался невысокий мускулистый мужчина, который выглядел так, словно мог сжать машину.
Его темные волосы были коротко подстрижены, и длинная линия татуированных символов, как змея, обвивалась вокруг его шеи, обнаженных рук только для того, чтобы исчезнуть под одеждой. Из пальцев торчали длинные черные когти.
Справа над головой голубокровной возвышался гигант, белый, как альбинос. К нему подошла женщина, стройная, темноволосая, с бледно-серыми глазами и кожей цвета апельсиновой корки. Лысый мужчина шагнул вперед, держа Тамику одной рукой за талию, а другой за горло, неся ее горизонтально, словно она ничего не весила.
Карие глаза Тамики смотрели на Калеба в безмолвной панике.
Впервые в жизни Калеб всерьез задумался о молитве.
Голубокровная женщина посмотрела на него. Он видел, как сужаются щелочки зрачков в ее изумрудных радужках. Улучшенная голубая кровь. Это было плохо. Это было очень плохо.
— Ты Калеб Грин, скупщик?
В горле у него пересохло, словно все сморщилось.
