Скажи мне, что это не то, что ты себе представляешь, и хоть раз в жизни не лги.
Кальдар наклонился вперед, его глаза потемнели.
— Я подумал, что ты захочешь немного развлечься, прежде чем снова начнешь тратить свою жизнь впустую. У тебя есть мозги, талант и внешность, и ты используешь все это, чтобы делать грязные фотографии прелюбодеев и флиртовать со страховыми мошенниками. Это правда, Одри? Это то, кем ты стремишься быть?
Она отпрянула.
— Ты права, — сказал Кальдар. — Когда все закончится, я улечу на виверне, а ты возвратишься к своему скучному существованию, подавляя все, что делает тебя собой.
Может, я и не женат и не заслуживаю доверия, но то, что я делаю, имеет значение, и у меня это хорошо получается.
— То, что я делаю, тоже имеет значение!
— Для кого? Любой может сделать твою работу, Одри. Конечно, у тебя это очень хорошо получается. У тебя так много таланта и опыта, что ты вне конкуренции. Ты играешь краплеными картами за столом, полным слепых игроков. В этом все дело? Ты боишься конкуренции? Боишься попытаться понять, насколько ты хороша на самом деле? Потому что я никогда не видел ничего лучше.
— Теперь ты можешь уйти.
— О, я уйду. Не беспокойся. Подумай о том, что я сказал, Одри. Ты родилась, чтобы воровать, мошенничать и обхитрять людей, которых нужно остановить. Но вместо этого ты настаиваешь на том, чтобы иссушить свою душу. Ты говоришь, что хочешь честности. Постарайся быть честной с самой собой. Зачем ты ворвалась в пирамиду Птаха? Почему, когда я пришел к тебе с этим, возможно, роковым предложением сразиться с «Рукой» и баронами Грани, тебе потребовалось меньше десяти минут, чтобы принять мое предложение?
Он развернулся и вышел из комнаты.
Дверь со щелчком закрылась.
Одри бросилась на кровать. Это нужно было сказать. Конечно, это нужно было сказать. Во всяком случае, было удивительно, что они оба оставались в комнате так долго. Большинство мошенников бежали бы, когда их призывали к ответу, и ни она, ни Кальдар не были исключением из этого правила.
Одри уставилась на дверь. Ей хотелось, чтобы она распахнулась. Она хотела, чтобы он ворвался в комнату, схватил ее, поцеловал и сказал, что любит. Это была глупая фантазия маленькой девочки, и все же она сидела и в отчаянии смотрела на дверь."
"Она была права. Все, что она сказала, было совершенно справедливо. Все, что он сказал, тоже было совершенно справедливо. Она знала, что самым безопасным было бы сбежать от этого приключения при первой же возможности.
