— Я знаю, дорогой, — сказала Сериза. — Я знаю. Я уверена, что у него есть причина втягивать в это детей.
— Нет, нету, — прорычал мужчина.
Уильям! Вот как его зовут.
— Он обычно…
— Нет. Мне все равно. Я убью его, и мы напишем его оправдание на его надгробии.
— Ты не можешь, — сказала Сериза. — Он собрался жениться.
Мужчина повернулся к Одри.
— На тебе? Ты не кажешься глупой…
— Я не выйду за него замуж, — сказала она.
— Видишь? — Уильям повернулся к Серизе. — Ей все равно.
— Мне не все равно, — сказала Сериза.
— Сейчас не время и не место для этого. А пока мы будем вести себя вежливо. Эм… как тебя зовут?
— Одри.
— Приятно познакомиться, Одри. Сейчас Одри будет Лизеттой и моей подругой. Она была больна, когда мы высадились. Мы не знаем ни Кальдара, ни мальчиков.
Уильям зарычал.
— Твои глаза светятся. — Сериза схватила с перил устройство-цветок. Он захлопнулся.
Уильям вытащил из кармана маленькую коробочку и вставил в глаза контактные линзы.
— Это ничего не меняет. Наступит ночь, и я вырву ему кишки.
— Если мы проживем так долго. — Сериза улыбнулась и положила руку ему на локоть. — Пожалуйста, Уильям. Ради меня?
Лицо Уильяма смягчилось. Он взял руку Серизы и поцеловал ее пальцы. Он смотрел на Серизу так, словно в этом мире была только она. Этот взгляд вызвал грызущую боль внутри Одри, боль, которая, как она поняла, была завистью.
Сериза улыбнулась ему и положила другую руку на предплечье Одри.
— Итак пошли.
Они направились обратно к дверям.
— Ты вообще знакома с Зачарованным? — спросила Сериза.
— Недостаточно.
— Все в порядке, — сказала Сериза. — Просто держись поближе к нам. Если мы попадем в беду, мы всех убьем.
Почему-то Одри не находила это обнадеживающим.
* * *ДЕТИ вели себя естественно и непринужденно. Они болтали с молодежью, Джордж был вежлив, Джек бросал лаконичное «да» или «нет» то тут, то там с надменно скучающим выражением.
Кальдар понял, что ему невероятно повезло. Фортуна, ударив его под дых, наконец преподнесла ему подарок, да еще в самый последний момент.
Попасть на это сборище без мальчиков было бы очень трудно, если не невозможно."
"Распахнулись богато украшенные двойные двери, и в зал вошел Морель де Браозе в сопровождении дворецкого. Фотография Гнома не лгала. Мужчина был подтянут, с отличным загаром и ухоженным телом, отточенным постоянными физическими упражнениями. Он носил бледно-голубой дублет Зачарованного, обманчиво обтекаемый, но тщательно продуманный, будто он был рожден для этого.
