— Отлично, едем в отдел!
— Нет, подожди, — вор заерзал на сиденье, — ты скажи, чего хочешь… Может, все полюбовно решим.
— Ничего я с тобой, сукой, решать полюбовно не буду, — сказал Емельянов, — а сделаешь ты все так, как мне надо. И если идешь ты на мою сделку, то выполнишь все так, как я скажу тебе, в точности. И кочевряжиться не будешь. А нет — я везу тебя в отдел, где тебя опустят по всем статьям. Ты меня хорошо понял?
— Ну… — Солнце отвел глаза в сторону и вздохнул. — Говори.
— Нет, ты все хорошо продумай.
У тебя есть выбор. И заметь, ты сам влез в это дерьмо, никто тебя не толкал. Ты жирный кусок захотел ухватить. Портовый город. Всякую шушеру, такую, как ты, несет к морю. Хлеб с маслом и с красной икрой! Да только попал ты как кур в ощип. Тут с одной стороны свои воры, которые тебя на ножи поставят, а с другой — КГБ, которое наложит на тебя свою чугунную лапу, и будешь ты, как шестерка, под их дудку на своих задних лапках плясать. Так что хорошо думай. Сейчас придется сделать выбор.
Вор задумался. Прошло несколько минут. Константин не торопил его — не в его интересах было торопить.
— Говори, — наконец кивнул Николай. — Все сделаю.
— Хорошо, — ответил Емельянов. — Если не соскочишь — я все тебе объяснил. Значит, теперь ты делаешь следующее. Сейчас мы вывезем тебя из Одессы. Отвезем в Паланку. Там быстро пройдешь переход через Днестр и свалишь в соседнюю республику Молдавию, с тем, чтобы больше никогда не показываться в Одессе. Из Молдавии вали куда хочешь, но чтоб здесь и духу твоего не было! Понял?
— Понял, — с облегчением выдохнул вор.
— Ну, это куда ни шло… Вещи можно взять?
— Нет, — с нажимом ответил Емельянов. — Документы фальшивые у тебя с собой есть, в этом я не сомневаюсь. Да и деньги, судя по всему, тоже. Вещи новые наворуешь. И если денег нет — деньги тоже. Да, и тачку эту прямо здесь оставишь. Ты меня понял?
— Понял, — даже с радостью кивнул вор.
— Убирайся из моего города! — сказал Константин, думая про себя: «Подавись, сука Тищенко, вместе со своим Печерским».
Выпускал вора он им на зло.
Они пересели в служебную машину.
— Поехали, отец, куда скажу, — обратился Емельянов к шоферу, — заправимся по дороге.
Больше никто не проронил ни единого слова. Солнце сидел на заднем сиденье, рядом с Емельяновым. Вел он себя спокойно, все время молчал, смотрел в окно.
Выехали из Одессы. Ехали долго. Наконец прибыли в Паланку, где черной лентой в темноте виднелся Днестр.
